Масоны. Как вольные каменщики сформировали современный мир

Разумеется, никто не выразил недовольства по поводу того, что братство воспользовалось церемониальными обязанностями, чтобы напомнить о своем месте в жизни Джорджа Вашингтона и заявить о своей роли в истории возникновения Соединенных Штатов.

Подобные обряды совершались по всей стране. Их волна прокатилась в 1824–1825 годах во время триумфальной национальной поездки по стране маркиза де Лафайета. Лафайет был французским аристократом, который в возрасте всего девятнадцати лет вызвался сражаться за свободу Америки. Вероятно, он был посвящен в масонство в военной ложе вскоре после вступления в Континентальную армию. Подвиги на войне и геройства во времена Французской революции укрепили его репутацию рыцаря, сражающегося за свободу. К тому времени, когда президент Джеймс Монро (тоже масон) пригласил его вернуться в Соединенные Штаты, Лафайет был самым известным из живых участников Войны за независимость. Джордж Вашингтон всегда относился к нему как к сыну. Во время путешествия на дилижансе и пароходе по всем двадцати четырем штатам, занявшего чуть более года, Лафайета везде встречали лаврами, фейерверками, обедами, речами и приглашениями нанести масонское вино, масло и зерно на краеугольные камни многочисленных памятников.

Масоны стали американскими символами значимости, специалистами по национальной памяти. Когда в начале XIX века Америка хотела передать послания потомкам, в качестве посредника она выбрала братство.

Высокий общественный статус масонства и поддержка выдающихся личностей, таких как Вашингтон и Лафайет, послали четкий сигнал энергичным и патриотически настроенным американцам: если вы хотите добиться успеха, носите запон. Ускорение социальных преобразований также сыграло на руку масонству. Граница продвигалась все дальше и дальше на запад, предпринимательство процветало, города и поселки быстро развивались, семья переставала удерживать людей на одном месте. Американские мужчины из скромных семей скитались в поисках лучших условий, а находя их, богатели и становились увереннее в себе. Масонство же было общенациональной сетью надежных контактов, которая предоставляла дополнительную страховку в виде взаимопомощи.

Масонство в Соединенных Штатах распространилось дальше и быстрее, чем где-либо и когда-либо еще. В первой четверти XIX века членство более чем утроилось — с двадцати пяти до восьмидесяти тысяч. Каждый двадцатый взрослый белый мужчина был масоном. К окончанию поездки Лафайета в Америке было больше лож, чем во всем остальном мире полвека назад. К 1825 году в городе Нью-Йорке было 44 ложи, что вдвое больше, чем в 1812 году. Еще стремительнее развитие шло в штате Нью-Йорк. Между 1806 и 1810 годами было образовано семьдесят лож, а уже к 1825 году в штате насчитывалось почти пятьсот лож. Цифры отражают, насколько гармонично масонство сочеталось с жизнью республики. Они также дают представление о масштабе приближающейся катастрофы.

Кровь на руках масонов

День святого Иоанна 1825 года — еще один знаменательный день для Соединенных Штатов и еще одна демонстрация подкованности масонов в деле проведения ритуалов.

Городок Локпорт, расположенный примерно в тридцати километрах от Ниагарского водопада, построили на месте непроходимых лесов лишь три года назад, а ложу одобрили в прошлом феврале.

Но 24 июня 1825 года толпа из четырех-пяти тысяч человек собралась, чтобы посмотреть, как масоны Локпорта и близлежащих округов откроют ворота в новое будущее. Церемония ознаменовала установку замкового камня на пролете пяти двойных комбинированных шлюзов, которым город обязан своим существованием и которые опускали канал Эри на двадцать метров по сравнению с уровнем реки Ниагара. Шлюзы устранили последнее серьезное препятствие на пути прямого водного пути из Атлантики в Нью-Йорк через реку Гудзон к Великим озерам. То, что один из местных жителей восторженно назвал американским Средиземноморьем, открывало новые горизонты для предпринимателей.

За происходящим в тот день наблюдал недавно избранный констебль округа Ниагара Хайрам Хопкинс. Его интерес к братству изначально был вызван словами местного шерифа о том, что ложа может помочь в его политической карьере. На заключительной церемонии Хопкинс был впечатлен видом запонов и лент своих помощников, на равных беседующих с влиятельными людьми. Слова пресвитерианского священника вдохновили его: «Масонство поддерживалось всеми мудрейшими и лучшими из людей во все времена от строительства Храма Соломонова до наших дней». Сразу после церемонии Хопкинс стал кандидатом в ложу Локпорта и за короткое время получил первые три степени, но хотел дальнейшего продвижения. В середине августа 1826 года он прошел четырехчасовое посвящение, став масоном Королевской арки. Среди масонов эта степень считалась «неописуемо более величественной, возвышенной и важной, чем все предшествующие ей степени… вершина и совершенство древнего масонства». Вдобавок Хопкинса заверили, что, став масоном Королевской арки, он станет авторитетной фигурой в политических кругах.