Мать порядка. Как боролись против государства древние греки, первые христиане и средневековые мыслители

Но напомню, что всё произойдет не вдруг и не сразу. Напомню тем, кто не был на самой первой, вводной лекции, что классический анархизм тоже пройдёт два этапа. И первый период (от девяностых годов XVIII века до тридцатых годов XIX века) — это будет этап отдельных и одиноких мыслителей, литераторов, философов. И только с сороковых годов XIX века, с Прудона, анархизм начнёт превращаться в массовое движение, обретать массу изданий, последователей, восстаний, профсоюзов, организаций и т. д. Сформирует свою культуру, свой язык, свою этику и эстетику, свою тактику и стратегию, заговорит в полный голос. То есть начнётся расцвет анархизма, и наконец он обретёт собственное имя, — то есть с Прудона анархизм назовётся анархизмом. Но сейчас мы на пороге первого этапа, — это, грубо говоря, девяностые — тридцатые годы, и у нас резко сменится жанр нашего повествования. Я говорил на первой лекции, что у нас курс такой многоаспектный, междисциплинарный. Мы будем шарахаться то к религии, то к философии, то к социальной истории, то к политике, то к искусству. Биографические лекции будут сменяться социологическими или искусствоведческими; аналитические — описательными. Будут лекции, где мы будем углубляться в литературу, живопись, музыку и т. д. На одних лекциях я буду вам рассказывать о персоналиях великих теоретиков и героев-практиков анархизма, на других — о восстаниях и движениях. Вот что нас ждёт на ближайших лекциях. И, прежде всего, разговор о первом классике анархизма — Уильяме Годвине.

Вопросы

Вы сегодня говорили, что либерализм и демократия — это разные вещи. И я знаю, что разные анархистские мыслители думают относительно корреляции анархизма и демократии. Некоторые считают, что крайняя демократия — это анархизм, кто-то считает, что это совсем разные вещи. Вы как считаете?