Мертвые тоже скачут

– Нет, его я называю по имени-отчеству.

– Все лучше… Ну так что там у вас?

– Я отдала ему перстень и серьги, но этого папаше оказалось мало, и он привез меня в Валищево.

– Куда?! – ошалела мать.

– В Валищево! Он здесь сейчас живет.

– Боже мой! Он привез тебя в эти трущобы, в этот прогнивший и заполненный тараканами сарай? Я-то надеялась, он давно сгорел! Или отошел бомжам!

– Мама-мама, ай-яй-яй! Между прочим, отец здесь сделал классный ремонтище, ввиду чего прогнивший сарай чудесным образом преобразился в шикарный двухэтажный особняк.

– Ой, Катя, мне твоя манера шутки шутить!..

– Я не шучу, я только немножко преувеличиваю. А в принципе, все так и есть. Правда, снаружи этот монстр является диким смешением стилей, цивилизаций и временных пространств, – сказав это, я живо обернулась на окна дома: вдруг отец все слышал? Мне бы этого не хотелось. В то же время почему? Бог с ним, слышал, значит, слышал. Продолжила: – Но внутри все очень симпатично.

– Надо же! Ремонт сделал. Ай да Мишка, – поражалась мать, – я думала, он ни на что не способен. А баба где его? Не спросила?

– Мам, какая тебе разница, где его баба?

– Да и впрямь никакой. А че он тебя в гости-то позвал?

– Не в гости. Я здесь буду жить пока.

– Что?! Зачем?

– Мам, а это правда, что я здесь жила вместе с дедом, когда была маленькой? – понизив голос, ответила я вопросом на вопрос.

– Да, было дело, – с громким вздохом произнесла родительница, у которой от сообщения, что дочь переселилась под кров главного врага – бросившего ее мужчины, – совершенно испортилось настроение. – У твоего деда астму нашли. Велели жить на свежем воздухе. Валищево и тогда, семнадцать лет назад, никому на хрен не нужно было. Вот дед и поехал туда с тобой, зная, что сына там не встретит. Они ведь поругались из-за того, что отец твой нас бросил. Ну вот, дед там вытерпел семь дней, в отличие от своих сверстников, он был крайне городским человеком, и вы с ним вернулись.

– Значит, мне было четыре? – справилась я со сложнейшей математической задачкой.

– Нет, по-моему, четырех тебе еще тогда не исполнилось. Это было вроде бы зимой. Не помню точно.

– Ладно, это не суть важно. – Я помолчала, пытаясь окунуться в свой внутренний мир, после сказала не то маме, не то самой себе: – Почему же мне все это незнакомо?

– А зачем тебе это узнавать? Не забивай себе голову, возвращайся в город.

– Я не могу, мне нужно отыскать ожерелье. Отец уверен, что дед спрятал его где-то здесь, когда мы с ним тут жили.

– Чего?! Он хочет, чтобы ты нашла ему оставшуюся фамильную драгоценность? Он что, спятил? Совсем обнаглел? Совесть растратил? Мораль в карты проиграл?.. – и так далее.

Мать до того увлеклась, что мне пришлось ее перебивать:

– Он заверил, что, как только отыграет с помощью ожерелья ту часть, что проиграл, он все это общим скопом отдаст мне, потому что, как он считает, эти сокровища должны оставаться в семье.

– Тебе? Он сказал, что тебе отдаст? И ты поверила? – хохотала мама. Единственное, что может вернуть ей бодрое расположение духа – это смех над собственной дочерью, надо полагать.

– Перестань! Даже если нет, я должна ему помочь, это мой долг! Иначе его убьют!

– Да кому он нужен? Послушай свою мать, бросай заниматься ерундой и возвращайся домой!

Мать дала отбой.

«Возможно, она и права», – подумалось мне, но тем не менее я, убрав сотовый обратно в карман джинсов, дошла до беседки и села на одну из трех табуреток, стоявших вокруг самодельного круглого деревянного стола. Чуть поодаль виднелся мангал и сложенные на траве шампуры. Мне вдруг пришло в голову: интересно, зачем здесь три табуретки? Отец же живет один. Впрочем, наверно, у него бывают друзья. Те, с кем он играет. А можно ли их назвать друзьями? Тех, кто грозится убить тебя в случае, если не отдашь долг? Хм, вот уж не ведаю. В любом случае, отцу не позавидуешь. Иметь такое окружение! Лучше вообще уйти жить далеко в горы.

Итак, дед. Будем считать за аксиому, что он спрятал ожерелье именно здесь – так легче думается. Сразу возникают два вопроса. Первый: где он спрятал? Второй: а зачем, вернее, от кого он спрятал? От отца? Потому что знал, что тот сюда непременно вернется и захочет им завладеть? Так ценность-то фамильная и передавалась она все чаще по мужской линии. Следовательно, отец-то как никто другой и должен был ее получить, никаких братьев у него нет, он был единственным ребенком в семье. Но дед, видимо, хотел… что? Чтобы драгоценности достались именно мне? И поэтому первые два предмета просто убрал с глаз, но оставил в квартире, чтобы их могли найти мама с бабушкой и, если того потребует Михаил Любимов, отдать ему? Но чтобы главная ценность, ожерелье, ни за что на свете не смогла попасть в его руки?

Если так, то я совершаю большую ошибку, пытаясь найти украшение именно сейчас, когда того хочет отец. Получается, я предаю деда. Но он тоже хорош, мог бы предупредить как-то, хотя бы маме моей сказать, дескать, ежели вдруг найдете, то ни в коем!..