Мертвый лев: Посмертная биография Дарвина и его идей

Картина знакомая, не так ли? Не только куры, но и многие другие общественные животные, такие как крысы, волки, зебры, а также большинство приматов, включая человека{454}, имеют подобную социальную структуру. Пресловутые «альфа-самцы», постоянно демонстрирующие перед сородичами свои авторитет и «крутость», известны у самых разных видов. Эта жесткая иерархия возмущает наше человеческое чувство справедливости, мы видим в ней что-то неправильное, даже аморальное{455}. Но я должен напомнить здесь золотое правило истинного дарвиниста. Если какое-то явление или форма поведения в животном мире встречается неоднократно и у не самых близкородственных видов, значит, мы должны искать в них биологический смысл, какую-то «пользу». И она обычно оказывается пользой с точки зрения целого, то есть вида или популяции, хотя для конкретной особи может обернуться страданиями или смертью (рис. 10.3).

Рис. 10.3. «Порядок клевания» в изображении карикатуриста{456}

В ХХ в. этологи выяснили, что социальная иерархия нужна для поддержания группы как целого, а от ее устойчивости, в свою очередь, зависит выживание отдельной особи. Группа – это не только клевки и потасовки, но и защита, которой пользуются все ее члены, независимо от социального статуса. При разнообразных издержках группового образа жизни он облегчает животным поиск пищи и убежища, помогает спасаться от врагов. Конечно, эти выгоды распространяются не на все сферы жизни. К примеру, когда дело доходит до размножения, высокоранговые самцы практически не оставляют шансов своим «худородным» собратьям, собирая половозрелых самок в тщательно охраняемые гаремы. А если «тучные годы» сменятся периодом нехватки пищи, воды или других ресурсов, «альфы» и «беты» без зазрения совести оттеснят «омег» от кормушки, обрекая их на верную гибель. Крайне жестоко с человеческой точки зрения, но ведь мы уже не раз говорили, что приоритетом естественного отбора является выживание группы, а не отдельной особи, и если уж кому-то погибать, то пусть это будут слабейшие. Снова беспощадная логика эволюции. Ранг особи в группе неслучаен и коррелирует с определенными ее свойствами, например физиологическими. Поэтому далеко не всегда залогом успеха служит грубая физическая сила. Например, у домовых мышей особи высшего ранга обладают наиболее сильным типом центральной нервной системы. В драках и схватках, предшествующих установлению иерархии, они проявляют наивысшую стрессоустойчивость{457}. Именно такие мыши имеют максимальную «ценность» в глазах естественного отбора. Преимущество в обладании самками, которое имеет кучка высокопоставленных самцов, с этой позиции тоже вполне объяснимо: чем «круче» самец, тем с большей вероятностью он обладает ценными для выживания качествами и потому «заслуживает» право передать свои гены максимальному числу потомков{458}. Только бизнес, ничего личного.

И вот здесь пора перейти к рассуждениям Конрада Лоренца, изложенным в его известной книге, озаглавленной «Так называемое зло. К естественной истории агрессии»{459}. Лоренц применил к объяснению агрессии «опасную идею Дарвина». Неправильно считать агрессию кромешным злом, поскольку в эволюции она может играть позитивную, созидательную роль, осуществляемую опять-таки посредством естественного отбора. В сообществах животных агрессивное поведение «является подлинным инстинктом – первичным, направленным на сохранение вида». Таким же, как инстинкт самосохранения или размножения. У животных, ведущих одиночный образ жизни, агрессия препятствует чрезмерной скученности, заставляет индивидов защищать свою территорию, что помогает популяции полнее использовать имеющиеся ресурсы. Возможно, позитивная роль агрессии заключается и в том, что она снижает частоту физических контактов между особями, препятствуя передаче инфекций.