Метафизика столицы. В двух книгах: Две Москвы. Облюбование Москвы

С дачи родители Тургенева разъехались по разным городским домам (установил Николай Чернов). В следующем году Варвара Петровна уехала за границу, а Сергей Николаевич умер. В том же письме Тургеневой к сыну ясно читаются слова: «Несчастный… замучила совесть… кончил жизнь насильственной смертью…»

Дача Тургеневых на Калужской. Парковый фасад. Фото В. Домогацкого. 1909. Из собрания Ф. Домогацкого. (Опубликовано впервые в издании этой книги 2009 года.)

Дом «Первой любви» сохранялся до 1920-х годов и остался на фотографиях.

Вообще проза Тургенева привязана к окрестностям Нескучного не меньше чем к Арбату. Герой «Клары Милич» Аратов, считающий себя потомком графа Брюса, проживает «в небольшом деревянном домике на Шаболовке».

«Цыганская венгерка»

В пятидесятые годы XIX века на Малой Калужской, угол Бахметьева (ныне Калужского) переулка, в квартале, занятом впоследствии под механический завод Бромлея (ныне «Красный Пролетарий»), проживало семейство Визардов. В дочь хозяев Леониду был влюблен женатый гуляка поэт Аполлон Григорьев. Визарды держали пансион и устраивали воскресные вечера. Однажды вечером у Визардов «две гитары, зазвенев, жалобно заныли».

«Цыганская венгерка» – памятник любви Григорьева к Визард, как и последнее стихотворение поэта, написанное в 1867 году, когда Леонида уже двенадцать лет была замужней женщиной.

Арестный дом

В городском арестном доме на Большой Калужской (ныне Ленинский проспект, 12) содержался Сухово-Кобылин, вторично арестованный по делу об убийстве Луизы Симон-Деманш. Содержался с аристократическими привилегиями ежедневного купания в Москве-реке, катания на лодках, прогулок в Лужники, на Воробьевы горы и в Нескучное.

Снова прибавление Арбата

Все говорит нам, что Калужские и Шаболовка облюбованы, если не целиком, то в дальней части, возвышенной и пограничной с Воробьевыми горами. Облюбованы дворянской, не купеческой любовью.

Самая низколежащая часть Москвы, Замоскворечье незаметно переходит на Калужских в самую высокую (чем пользуется Шуховская башня). Нескучное и смежные с ним улицы скорее край Арбата, чем Замосковоречья. Неслучайно кладбище Донского монастыря аристократичнее других.

Кручи Нескучного и Воробьевых гор были нарезаны для самых знатных дачников. С Тургеневыми и Визардами соседствовал сам император Николай. Приобретая Нескучное, он, вероятно, помнил, что на Воробьевых горах с XV до начала XIX века существовал дворец короны.

Наверное, до Воробьевского дворца могла бы дотянуться и опричнина; но Грозный разлюбил это село после пожара и мятежа 1547 года.

Столетия спустя Арбат с его любовями как будто перешагивает через реку. Арбат словно присваивает видимую ойкумену – высокий горизонт заречных гор, а Крымский мост служит для связи между ними.

Но это только первый взгляд. А на второй, Горы перенимают у Арбата роль загородного, заречного холма против холма Москвы. Горы в таком воззрении суть не окраина Арбата, а перенос на новый городской масштаб его переднего, смотрящего на Кремль, фасада. Перенос вдоль киевской дороги, которая сама ушла на этот берег, с Волхонки и Остоженки на Якиманку и Калужскую. Так перешел нагорный Университет, отпочковавшийся от старого, стоящего против Кремля, на кромке Занеглименья. Так же перелетели булгаковские всадники – с крыши Пашкова дома на кромку Гор. Владельческие фабулы Ваганькова и Воробьева долго тождественны как царские: от летописного начала до конца первой династии.

Любовные переживания Калужских улиц и Нескучного дают почувствовать «арбатство» Воробьевых гор.

Всадники

Гений Нескучного граф Алексей Орлов-Чесменский по-своему запечатлел это «арбатство».

Холм Арбата в Средние века принадлежал конному войску, всадникам. Существование Конюшенного государева двора на месте, где теперь Музей изобразительных искусств, с высокой вероятностью определило выбор Арбата для опричнины, войско которой было конным. Усадьбы знаменитейших кромешников ищут вокруг Конюшен. Обслуга конного хозяйства проживала слободами, откуда переулки Старо– и Новоконюшенный. Для XIX века Старая Конюшенная слобода синонимична самому Арбату, дворянскому, затем интеллигентскому. А дворянин есть изначально всадник, конный воин.

Спешившись в Арбате, дворянство снова село на коней вблизи Калужских улиц. Там первым всадником стал граф Орлов, заводчик лучших русских рысаков и устроитель Конной скачки за Шаболовкой.

Берсеневка

Еще один плацдарм Арбата за рекой – верхняя стрелка острова, низменная Берсеневка. Знаменитый Дом на набережной (то есть на Берсеневской набережной) сроднее Арбату, чем Замоскворечью. Недаром дети его сосланных или расстрелянных жильцов причислены к «детям Арбата». И театр в ансамбле дома – почти единственный прижившийся в Замоскворечье, тогда как театральная Москва синонимична Занеглименью. Конечно: лицедейство держится опричной, а не земской почвы.