Читаем Метаморфозы жира. История ожирения от Средневековья до XX века полностью

В XIX веке взгляд на ожирение меняется, его начинают объяснять иначе — с точки зрения органического сгорания; становятся иными и методы лечения. Этот подход утверждается лишь во второй половине века, когда во главе угла оказались калорийность диеты, физические упражнения, образ жизни, а также различная способность организмов к сжиганию калорий и, следовательно, большая или меньшая вероятность того, что эти организмы будут подвержены ожирению. Утверждается идея сжигания калорий, с точки зрения которой тучность — признак нехватки жизненных сил, лежащих в основе этого процесса.

В это время начинается борьба с ожирением, чему способствуют появление свободного времени, рост активности женщин, изменение отношения к интимной жизни и наготе. На лишний вес обращается внимание уже при первых признаках его появления, ему дается решительный отпор.

В то же время невозможно не замечать разочарования или даже душевной боли, вызываемой лечением, особенно в начале XX века, тем более что становится все больше рассказов и свидетельств о перенесенном лечении. В современном обществе набирает обороты психоанализ. Страдающий ожирением человек говорит, судит себя, подробно описывает свое «несчастье».

В связи с углублением знания физиологии и последовательным анализом практики похудения приходится сделать вывод о существовании препятствий на пути лечения. Тело не может измениться по команде, поэтому в лечении ожирения случаются неудачи, так как логика организма бывает неумолима, и привычный к стигматизации толстяк начинает сокровенное повествование о себе как о «жертве». Отвращение к ожирению и триумф стройности в современном мире вызывают у него муки.

<p>Глава 1. Главенство эстетики</p>

Одна из иллюстраций в книге «Париж верхом на лошади» (1884) выглядит анекдотической: мы видим всадницу, с трудом вскарабкавшуюся на лошадь. Положение неудобное: животному тяжело, тело дамы «колеблется». Художник смеется: «Вот одна из тысячи причин, почему дамам, весящим больше 50 кг, следует отказаться от верховой езды»[860]. Конечно, это звучит нелепо. Тем не менее указание веса становится очевидностью, обычным делом, проникает в умы, навязывается в качестве скрытого, но непременного ориентира. То же самое можно сказать о велосипедах, производимых на Оружейной фабрике в Сент-Этьене, при продаже которых в 1890-х годах обязательно устанавливалась зависимость между весом машины и массой тела пользователя: при «максимальном» весе велосипедиста 70 кг велосипед должен весить «не менее 14–15 кг»[861]. В мире техники оценка массы тела постепенно становится общим местом.

Меняется образ жизни, и это вызывает появление новых нюансов. В конце XIX века внимание к состоянию тела и контролю веса усиливается во всех сферах деятельности: это касается досуга и интимной жизни, моды и ухода за собой. Ожирение воспринимается как нечто отталкивающее и безобразное. Борьба с ним ведется все интенсивнее.

Мода на взвешивание

Уже в последние десятилетия XIX века взвешивание становится нормой. Альбер Мийо в 1887 году упоминает даму, приехавшую «на воды», которая постоянно взбиралась на весы с встроенной шкалой со стрелкой. Процесс взвешивания стал стандартным, оборудование упростилось: механизм находился в деревянном футляре, шкала со стрелкой и цифрами — на уровне глаз. Популярность взвешивания росла: упомянутая Альбером Мийо курортница «постоянно взвешивалась и сообщала всем, кто соглашался ее слушать, что за неделю она теряет 10–12 фунтов [5–6 кг]»[862]. Это занятие комментируется и обсуждается. Аналогичную сцену описывает Ги де Мопассан — его персонаж подсчитывает свой вес с точностью до грамма[863]. Похожую историю находим в журнале La Vie parisienne (1896). Некая кокетка ежедневно взвешивается: «Она начинает свой день со взвешивания на самых простых весах»[864]. Наконец, Золя на вопрос корреспондента иллюстрированного журнала Printemps цифрами описывает «выдающийся» эффект от диеты, начав которую при весе 95 кг он за 10 дней потерял 8 фунтов (4 кг), за 3 месяца — 45 фунтов (23,5 кг)[865]. Вывод однозначен: взвешиванию придается большое значение, вес измеряется в килограммах, учитывается продолжительность процесса похудения.

Перейти на страницу:

Все книги серии Культура повседневности

Unitas, или Краткая история туалета
Unitas, или Краткая история туалета

В книге петербургского литератора и историка Игоря Богданова рассказывается история туалета. Сам предмет уже давно не вызывает в обществе чувства стыда или неловкости, однако исследования этой темы в нашей стране, по существу, еще не было. Между тем история вопроса уходит корнями в глубокую древность, когда первобытный человек предпринимал попытки соорудить что-то вроде унитаза. Автор повествует о том, где и как в разные эпохи и в разных странах устраивались отхожие места, пока, наконец, в Англии не изобрели ватерклозет. С тех пор человек продолжает эксперименты с пространством и материалом, так что некоторые нынешние туалеты являют собою чудеса дизайнерского искусства. Читатель узнает о том, с какими трудностями сталкивались в известных обстоятельствах классики русской литературы, что стало с налаженной туалетной системой в России после 1917 года и какие надписи в туалетах попали в разряд вечных истин. Не забыта, разумеется, и история туалетной бумаги.

Игорь Алексеевич Богданов , Игорь Богданов

Культурология / Образование и наука
Париж в 1814-1848 годах. Повседневная жизнь
Париж в 1814-1848 годах. Повседневная жизнь

Париж первой половины XIX века был и похож, и не похож на современную столицу Франции. С одной стороны, это был город роскошных магазинов и блестящих витрин, с оживленным движением городского транспорта и даже «пробками» на улицах. С другой стороны, здесь по мостовой лились потоки грязи, а во дворах содержали коров, свиней и домашнюю птицу. Книга историка русско-французских культурных связей Веры Мильчиной – это подробное и увлекательное описание самых разных сторон парижской жизни в позапрошлом столетии. Как складывался день и год жителей Парижа в 1814–1848 годах? Как парижане торговали и как ходили за покупками? как ели в кафе и в ресторанах? как принимали ванну и как играли в карты? как развлекались и, по выражению русского мемуариста, «зевали по улицам»? как читали газеты и на чем ездили по городу? что смотрели в театрах и музеях? где учились и где молились? Ответы на эти и многие другие вопросы содержатся в книге, куда включены пространные фрагменты из записок русских путешественников и очерков французских бытописателей первой половины XIX века.

Вера Аркадьевна Мильчина

Публицистика / Культурология / История / Образование и наука / Документальное
Дым отечества, или Краткая история табакокурения
Дым отечества, или Краткая история табакокурения

Эта книга посвящена истории табака и курения в Петербурге — Ленинграде — Петрограде: от основания города до наших дней. Разумеется, приключения табака в России рассматриваются автором в контексте «общей истории» табака — мы узнаем о том, как европейцы впервые столкнулись с ним, как лечили им кашель и головную боль, как изгоняли из курильщиков дьявола и как табак выращивали вместе с фикусом. Автор воспроизводит историю табакокурения в мельчайших деталях, рассказывая о появлении первых табачных фабрик и о роли сигарет в советских фильмах, о том, как власть боролась с табаком и, напротив, поощряла курильщиков, о том, как в блокадном Ленинграде делали папиросы из опавших листьев и о том, как появилась культура табакерок… Попутно сообщается, почему императрица Екатерина II табак не курила, а нюхала, чем отличается «Ракета» от «Спорта», что такое «розовый табак» и деэротизированная папироса, откуда взялась махорка, чем хороши «нюхари», умеет ли табачник заговаривать зубы, когда в СССР появились сигареты с фильтром, почему Леонид Брежнев стрелял сигареты и даже где можно было найти табак в 1842 году.

Игорь Алексеевич Богданов

История / Образование и наука
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже