Мяч, оставшийся в небе. Автобиографическая проза. Стихи

Трясогузка

Поистине, я знаю, трясогузка,Была бы до суровости серьёзнаТвоя из чёрно-белых нитей блузка,Не будь ты так резва и грациозна!

        На что тебе и красок перегрузка?        Лишь пёрышком да тушью скрупулезно        Рисованная, реешь… И — бесхозна,        Свободна по песку твоя притруска.

Ты вся — рисунок на этрусской вазе! —Составленная с тактом безупречнымИз быстрых линий, точных, словно токи,

        Порхающая по кустам приречным,        Не знающая ни пылинки грязи —        Знак высшей пробы серебра протоки.1970-е

Иней

На рассвете, в сумерках ледовых,Хор берёз был выше и туманней.И стояла роща, как Людовик, —В сизых буклях изморози ранней.

Но опять, за далями пустыми,Красное, как будто после бури,Встало солнце с мыслью о пустынеВ раскалённо-грезящем прищуре.

По коре взбирался, укреплялсяНа ветвях огонь его раскосый,И кудрявый иней выпрямлялся,Делался водой простоволосой.

Иней таял, даже не стараясьУдержаться в лёгкой сетке чащи,Уменьшаясь,Точно белый страус,Отвернувшийся и уходящий.1970-е

Веселье живописи

I

Страстотерпцы

Кисть весела, и живопись красна.Твои печали — не её печали,И о тебе не думает она;Ей — только бы тона не подкачали!

Ей всё равно, чьё «Утро на причале»,Чем «Богоматерь» вправду смущенаИ заработали или укралиЛилового, на крючьях, кабана…

Лишь Гойя цену знает кабану.Лишь Брейгелю натурой не упиться!Но их-то я как раз не в живописцах,А в страстотерпцах горьких помяну:

Ведь ложь они презрели бескорыстно,А истина — совсем не живописна!

II

Виде́ние

Заката в долах жар животворящий.Но лозы в гневе. Рдея, — плеть за плеть, —Пошли, как трещины в стене горящей,Как щели ада, лающе алеть.

Мне снится кардинальский — то напевный,То ржущий пурпур. Битвы ржавый свет.До треска красный, пушечно-полдневный,Владетельный, громово-алый цвет.

Предел бесстыдства на лице безбровом.Впервые запылавшая щекаНизвергнутого в ад ростовщика.Вельможный плащ. Клеймо на родниковомЧеле блудницы. Странно жжёт глазаМне в тихий вечер тихая лоза!

III

Лоза вдали

Лоза в кудрях, лохмотьях и огне,Как беглый узник замковых развалин;Он плащ порвал и руки окровавил,Спускаясь на верёвках по стене,

Но, в двух прыжках от выцветшей травы,Внезапно замер, даль обозревая,Скосив глаза на варварские рвыИ в хитрости холмы подозревая…

За этим красным ветровым пятном,Как за огнём, слежу глазами детстваИ вижу битвы, скованные сном,На месте завертевшиеся бегства,

И неподвижный залповый огоньСмеживших веки, грезящих погонь…1970-е

«Творил Рембо, как гений с гордым лбом…»