Мяч, оставшийся в небе. Автобиографическая проза. Стихи

Когда вступили мы впервыеВ ревущие сороковые(Но не широты, а года),

        Мы не смогли бы, не сумели        Под пули стать, надев шинели:        Ведь были дети мы тогда!

Наш путь, однако, не был нежащ:Мы жилиКак бомбоубежищИз стен пробившийся росток:

        До нас полою доставала,        Нас тусклой пылью обдавала,        Тень войск, идущих на восток.

Но редко мы твердим об этом.Не потому, что «шпингалетам»Был всяк заказан батальон,Не потому, чтоб не видалиВойны существенных деталейИ смерти явственных сторон,

        А потому, что ведь (по слухам)        Одетым в чёрное старухам        Не надобно напоминать        Про их прощанье с сыновьями!        И без того        (Мы знаем с вами!)        Вовеки сына помнит мать.

Зачем к печалям беспримернымНам приступать Фомой Неверным?В незаживающее лезть?Прости, Фома!Но палец в рануЯ ей заталкивать не стану,И так я знаю: рана — есть.

        Молчание — не умолчанье.        И дико нам само звучанье        Разговорившихся скорбей!        Ужели истинное горе        Не в немоте, а в разговоре?        Не понимаю, хоть убей!

А ты, — прости! — с какого краюТы подходил к войне, — не знаю:Не может быть, чтобы связистИли сапёр на поле боя,Увидев смерть перед собою,Стал так напыщен и фразист,

        Как не был и до встречи с нею!        Я за тебя давно краснею!        Друзей так много, может быть,        Там, на глазах твоих, почило!        Но… даже смерть не отучила        Тебя красиво говорить!

Теперь,Какую ткань ни выткиИ, наставительный до пытки,Каких ни распиши атак,С перстом, надменно вверх воздетым,Мы спросим: — Ты-то — был при этом? —Мы скажем: — Что-то здесь не так…

        О да! Покуда подрастали,        Мы смерти явной не видали:        На нас не прямо глянул Вий,        А только искоса и вкриве        (Когда в своей недоброй гриве        Мотал нас ветер дистрофий),

Но и теперь,В семидесятых,По мелочам и для дебатовТревожить павших не хотим:Пройдем, молчание утроив.Глубок, священен сон героевИ с суетой несовместим.1970-е

Народ

И снова Русь изнемогла под ношей.У новеньких историков, однако,Бирон «хороший» и Гапон «хороший»,Харон — «хороший»… Только русич — «бяка».

Баюкает их помысел приятный,Что русский от рожденья — «отщепенец»,И что ему заменой был бы знатнойСтиль а ля рюс — узор для полотенец…

Метали камни в нас и комья грязи.Куражился над нами каждый встречный.За доброту нас часто водят за нос.

Но мы НАРОД. И ни в котором разеНи свергнуть, ни лишить нас жизни вечной,Ни заменить, ни выдумать — нельзя нас.1970-е, 2005

«Кудри, подъятые ветром…»

Кудри, подъятые ветром,Вольный, порывистый вид…С дикой скалыОбывательВ бурное море глядит.

        Платье на нём пилигрима,        Посох убогий при нём.        Щёки, что розаны, рдеют,        Очи пылают огнем.