Мясорубка. Как Россия полюбила кровавый спорт

После тренировки по боксу я возвращался домой уже затемно – усталый и с сумкой на плече. Прямо перед домом – из переулка, где машин отродясь не было, – тихо выскочил автомобиль с выключенными фарами и резво проехал, слегка меня зацепив. Сделай я еще один шаг секундой раньше, столкновения было бы не избежать. Банальный случай, но я вдруг понял, что ринг был самым безопасным местом, где я побывал за день. Да, на ринге в меня летели кулаки, но вся его конструкция с канвасом и канатами сделана так, чтобы человек внутри не получил лишних травм.

Позже я не раз думал, что все-таки несколько погорячился. Когда, например, офтальмолог говорил внезапно для меня: «Судя по тому, как зрачки дергаются, у вас сотрясение мозга», или когда после неудачных спаррингов начинал забывать начало предложения еще до того, как успевал дописать его до конца. Тем не менее я по-прежнему считаю, что во многом был прав. Безопасный и одновременно опасный ринг – неплохая метафора бойцовского мира вообще. Со стороны выглядит брутальным, но изнутри оказывается довольно уютным.

Люди извне часто видят в боях лишь «мясорубку», замечая только внешнюю сторону явления – травмы, пролитую кровь, а иногда и необратимые последствия для здоровья. Нередко звучит слово «насилие», хотя, на мой взгляд, к боям оно не имеет никакого отношения. Насилие – это когда хулиганы втроем забивают человека монтировками или когда пьяный муж лупит жену. В клетке, на ринге или в сене – два тренированных человека выходят на бой, и перед последним раундом жмут друг другу руки: старая традиция, которая показывает, что между бойцами ничего личного, это лишь спортивное состязание. А после боя люди, которые только что дрались до кровавых соплей, часто уезжают в одну и ту же больничную палату, и совсем нередко это становится началом дружбы. Лично для меня мир боев оказался намного более мягким, чем академическая среда, IT-индустрия и реальность современных больших корпораций.

Бои один на один – естественное для человечества явление, которое никогда не выйдет из моды. Что-то из разряда вечного, как интерес к сексу, песням и рассказыванию историй. Они цепляют ощущением чего-то настоящего: многие бойцы, и мужчины, и женщины, говорили мне, что ощущают себя живыми только в бою. То, что не всегда легко описать словами, но легко почувствовать, даже когда просто приходишь в зал, где тренируются и спаррингуют профи-бойцы. Я чувствую это каждый раз – наверное, именно поэтому бои меня не отпускают и радуют уже более двадцати лет.

В боях хватает всего – и хитрости, и таланта с мастерством, которые могут сделать поединок красивым, но это ощущение настоящего – самое главное. А повышенная телесность парадоксальным образом показывает, что физической стороной дело не ограничивается. За всеми действиями на ринге или в клетке проглядывают характер и воля. Преодоление, которое есть в любом спорте, здесь доходит до предела, – помимо себя ты преодолеваешь сопротивление оппонента.

Это делает просмотр боев захватывающим опытом, в каком бы формате он ни проходил: дома у экрана, когда любой эпизод тебе повторяют с нескольких ракурсов и не будут мешать ни головы впереди, ни спина рефери; в нескольких метрах от ринга или клетки, когда ты слышишь звук удара, врезающегося в тело, видишь летящие капли крови и ошалевшие глаза бойцов; с трибун, когда несколько тысяч зрителей ревут после того, как боец встает из нокдауна, чтобы продолжить бой. Похожие эмоции можно почувствовать на концерте, но и там не будет этого ощущения экстремального телесного опыта – потому что не так уж много артистов, как Игги Поп, режут себя на сцене или прыгают в толпу, ломая кости. И еще на концертах куда реже бывает ощущение момента истины – бойцы гораздо чаще оказываются в ситуации, когда от их действий в ближайшие несколько минут будет зависеть их судьба.

Именно ощущение накала и высоких ставок делает участников бойцовского мира такими обаятельными. Тут есть дисциплина мастеров и удаль людей, склонных к риску, и мудрость выживших, для которых экстремальный опыт – обыденность. «Сидим, ждем, очкуем», – говорил знакомый тренер о состоянии накануне боя. Он же объяснял, что бойцы и тренеры не избавляются от страха перед боями, а привыкают действовать наперекор ему. Мир боев всегда перенасыщен энергичными типами, которые научились преодолевать страх ценой собственного безумия, и промоутерами с менеджерами, которые пытаются их контролировать. К нему постоянно проявляют интерес люди с властью и деньгами. И здесь всегда что-то происходит: для меня как человека, который смотрит на жизнь через призму персонажей и историй, интересное в мире боев не заканчивается.