Мясорубка. Как Россия полюбила кровавый спорт

В отличие от Алеева, 32-летний Артем никогда не декларировал сильной ненависти к оппоненту, и этот конфликт не был трамплином для его карьеры. Ни на мировоззрение, ни на высказывания Артема их история особо не повлияла. Но в то же время из его двадцати с лишним боев большими медиахитами были встречи с Дациком и АЕ. Этим боем он сделал третий хит, завершил давнюю историю и показал себя бойцом с характером. Он будто прибавил в масштабе, стал выглядеть увереннее, укрепился в статусе профессионала и одной из главных звезд индустрии – человека, который выполняет свои обещания, и медиа-бойца, который годами остается на плаву за счет работоспособности, упорства и понимания законов жанра. К тому же поединок на новой площадке, как обычно, значил для него захват новой аудитории. А хейтеры действительно становились его фанатами – и это в первую очередь касалось Данила Алеева.

28-летний Данил за время их конфликта изменился сильнее. Взросление – процесс естественный, просто в его случае оно проходило на виду. Профессиональные задачи, которые стояли перед Алеевым, выглядят более сложными, чем у Тарасова. Если Артем тащит персональный бренд, то для Данила главным проектом остается Top Dog, а сохранить империю, как известно, еще сложнее, чем ее построить. Бо́льшая часть гонорара Регбиста за его бой с Артемом, например, ушла на оплату гонораров бойцов TD. Если говорить более прозаично – перед Регбистом и его командой стоит задача удержать промоушен на плаву в стране, где профи-поединки редко приносят деньги. Будничная проблема красочного и безумного мира российских боев, которая иногда приводит к работе со своенравными инвесторами, взятыми на себя социальными функциями или частичной, а иногда и полной потерей контроля над своим детищем. Учитывая гордый характер Регбиста, для которого все трудные задачи становятся личными, это выглядит интересным сюжетом, за которым хочется следить.

Хотя формально они так и не выяснили, кто круче, то, что силы оказались обескураживающе равны, уже было ответом. Регбист выступил слабее своего предполагаемого уровня, Тарасов – лучше. Понятно, что на Регбисте сказался перерыв в выступлениях – его отец потом в интервью Святославу Коваленко говорил, что Данил накануне заболел, – но и Артем дрался в неудобном для себя формате. Выглядело это заделом на дальнейший сериал, как принято в поп-ММА, но я думаю, что незавершенность их истории кажущаяся. Оба говорили про ММА-реванш, но Регбист уточнял, что он будет «не обязательно скоро» и что он хочет качественно подготовиться, а перед этим подраться еще с кем-то на кулаках.

О том, что «химия» в стиле Бэтмен – Джокер между Регбистом и Тарасовым никуда не делась, показывал триумфальный для Top Dog турнир в Санкт-Петербурге. Май 2024‐го, Ледовый дворец, рекордные для промоушена шесть тысяч зрителей. Тарасов между поединками вышел в круг из сена напомнить про реванш и заявил, что он готов его провести на голых кулаках. Их бой наверняка соберет зрителей и получится упорным, но похоже, что без былой взаимной неприязни и идеологического конфликта это будет скорее постскриптумом в их противостоянии, чем полноценным продолжением. Оба показали, что друг друга стоят.

«Здравствуйте и прощайте, как всегда»

Несмотря на постепенный отход от явной маргинальности, безумие и дикость в принципе не могут уйти из мира боев. Индустрия боев во всем мире функционирует как портал в брутальную и абсурдную вселенную вне зависимости от того, сколько денег она генерирует. А конфликты, скандалы, драки и трешток не уйдут из профи-боев – что российских, что мировых. Скорее игроки рынка будут стараться держать их в допустимых рамках, чтобы это прогревало поединки, но не мешало бизнесу. Конфликты – слишком востребованный товар для любой аудитории.

«Если мы берем основы законов жанра, то файтинг неразрывно связан с трештоком, – говорит Сульянов. – Сам жанр диктует структуру повествования. Глупо, если мы условно работаем в жанре боевика, говорить, что у нас никто не будет драться или стрелять. Это противоречит основам. Поэтому в файтинге это есть и всегда будет. Но, если мы говорим про глобальный вектор, здесь нужно провести четкую грань, что является неотъемлемой частью культуры файтинга, а что – грязью, за которую должны наступать дисциплинарные санкции»[566].

Разговоры про запрет поп-ММА и трештока выглядят борьбой с отдельными перегибами индустрии боев. Никто в России не говорит о запрете бокса, ММА или кулачных боев. Только о запрете «поп-ММА», – используя собирательный и размытый, как не раз говорилось, термин, который не обозначает формата спортивных состязаний. Чаще всего «поп-ММА» критикуют звезды классических бокса и смешанных единоборств, такие как Денис Лебедев или Федор Емельяненко. И, наверное, их сильно беспокоит, что крайние проявления «поп-ММА» ассоциируются с индустрией боев вообще. Понятно, что массовые драки на турнирах или оскорбления, задевающие семью, религию и национальность, – это плохо, но вряд ли это возможно решить запретом «поп-ММА» как явления целиком.