Читаем Мятежный Петербург. Сто лет бунтов, восстаний и революций в городском фольклоре полностью

Всероссийской Чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и преступлениям по должности о деятельности этой Комиссии, находит, что при данной ситуации обеспечение тыла путём террора является прямой необходимостью». Таким образом, Красный террор открыто ставил своей первоочередной задачей физическое уничтожение политических противников. Так большевики фактически взяли на вооружение программные положения прокламации Петра Зайчневского 1862 года, в которой революционный террор провозглашался единственным методом переустройства мира. Но если тогда жертвами террора его организаторы назначали отдельных, наиболее одиозных, по их мнению, представителей государственной власти, то теперь само государство начинало террор по отношению к своему народу. Не обошлось и без оправдания террора цитатами из классиков революционной теории, пусть и сомнительного происхождения. Так, если верить фольклору, ссылались на Ленина, который будто бы однажды, рассуждая об экономических связях с Западной Европой, произнёс: «Капиталисты сами продадут нам верёвку, на которой мы их повесим».

Одними из первых жертв государственного террора стали император Николай II и вся его семья.

Отрёкшегося от престола царя Николая Александровича Романова арестовали 8 марта 1917 года по требованию Петроградского совета. Сразу после ареста он вместе с семьёй содержался под стражей в Царском Селе, но затем их перевели в Тобольск, а после Октябрьского переворота — в Екатеринбург, где в ночь на 17 июля 1918 года всю царскую семью с находившимися при них людьми расстреляли. Отметим одно мистическое совпадение. Если пренебречь несколькими днями разницы, то гибель последнего русского императора произошла ровно через 200 лет после гибели царевича Алексея Петровича, который, вздёрнутый по приказанию отца на дыбу, проклял весь род Романовых и предсказал его гибель «до последнего колена». Царевич Алексей ушёл в мир иной 26 июня 1718 года.

Напомним и о предсказании известного уже нам монаха Авеля, сделанном им в 1825 году, почти накануне смерти императора Александра I. Тогда в Литейной части Петербурга случился пожар, уничтоживший пятиглавый Преображенский собор. На глазах сбежавшихся петербуржцев один за другим рушились купола собора. А через несколько дней по городу разнеслось зловещее предсказание вещего Авеля: «Так же, как эти пять куполов, рухнут последние пять императоров династии Романовых. Начнётся всё с императора Александра I и закончится Николаем II, который погибнет в огне гражданской войны». Сегодня мы знаем, что между Александром I и Николаем II были ещё три императора — Николай I, Александр II и Александр III, всего — пять.

Отсюда было недалеко до каббалистических расчётов отечественных и зарубежных нумерологов о «роковом числе» Николая II — «17». Впервые о нём заговорили после крушения императорского поезда, случившегося 17 октября 1888 года. Затем вспомнили 17 октября 1905 года, когда Николай II подписал знаменитый Манифест, считавшийся многими политическими и общественными деятелями России началом конца династии. И, наконец, не переставали повторять это мистическое сочетание цифр весь 1917 год, включивший в себя отречение от престола и две революции — Февральскую и Октябрьскую.

Но и на этом не заканчиваются невероятные совпадения в истории династии Романовых. Как мы знаем, первого Романова — Михаила — призвали на царство из Ипатьевского монастыря, где он в то время находился, а последнего Романова — Николая II — расстреляли в Екатеринбурге, в доме инженера по фамилии Ипатьев, где он содержался под стражей. Ипатьевский дом снесли по распоряжению первого секретаря Свердловского обкома КПСС Б. Н. Ельцина, и тот же Ельцин, став к тому времени первым президентом новой России, проводил в последний путь останки царя 17 июля 1998 года. А когда эти останки в аэропорту Санкт-Петербурга встречал губернатор города В. А. Яковлев, то некоторые историки вспомнили, что восемьдесят лет назад в Екатеринбург арестованную царскую семью сопровождал комиссар ВЦИК некий В. В. Яковлев.

Слухам о расстреле царской семьи верить не хотелось. Появились самые невероятные, а иногда просто фантастические легенды о её спасении. Говорили, что перед самым расстрелом императорскую семью заменили на семью двойников, а их у Николая II, оказывается, будто бы было целых семь. «Очевидцы» рассказывали, что ещё в 1920 году будто бы видели русского императора то на лондонских, то на римских улицах. Одни говорили, что Николай II тайно скрывается в Ватикане. Другие утверждали, что увидеть его невозможно, потому что он вывезен на корабле, а корабль «беспрерывно курсирует в водах Белого моря и никогда нигде не причаливает».

Перейти на страницу:

Все книги серии Всё о Санкт-Петербурге

Улица Марата и окрестности
Улица Марата и окрестности

Предлагаемое издание является новым доработанным вариантом выходившей ранее книги Дмитрия Шериха «По улице Марата». Автор проштудировал сотни источников, десятки мемуарных сочинений, бесчисленные статьи в журналах и газетах и по крупицам собрал ценную информацию об улице. В книге занимательно рассказано о богатом и интересном прошлом улицы. Вы пройдетесь по улице Марата из начала в конец и узнаете обо всех стоящих на ней домах и их известных жителях.Несмотря на колоссальный исследовательский труд, автор писал книгу для самого широкого круга читателей и не стал перегружать ее разного рода уточнениями, пояснениями и ссылками на источники, и именно поэтому читается она удивительно легко.

Дмитрий Юрьевич Шерих

Публицистика / Культурология / История / Образование и наука / Документальное

Похожие книги

Как мыслят леса
Как мыслят леса

В своей книге «Как мыслят леса: к антропологии по ту сторону человека» Эдуардо Кон (род. 1968), профессор-ассистент Университета Макгилл, лауреат премии Грегори Бэйтсона (2014), опирается на многолетний опыт этнографической работы среди народа руна, коренных жителей эквадорской части тропического леса Амазонии. Однако цель книги значительно шире этого этнографического контекста: она заключается в попытке показать, что аналитический взгляд современной социально-культурной антропологии во многом остается взглядом антропоцентричным и что такой подход необходимо подвергнуть критике. Книга призывает дисциплину расширить свой интеллектуальный горизонт за пределы того, что Кон называет ограниченными концепциями человеческой культуры и языка, и перейти к созданию «антропологии по ту сторону человека».

Эдуардо Кон

Обществознание, социология
Теория социальной экономики
Теория социальной экономики

Впервые в мире представлена теория социально ориентированной экономики, обеспечивающая равноправные условия жизнедеятельности людей и свободное личностное развитие каждого человека в обществе в соответствии с его индивидуальными возможностями и желаниями, Вместо антисоциальной и антигуманной монетаристской экономики «свободного» рынка, ориентированной на деградацию и уничтожение Человечества, предложена простая гуманистическая система организации жизнедеятельности общества без частной собственности, без денег и налогов, обеспечивающая дальнейшее разумное развитие Цивилизации. Предлагаемая теория исключает спекуляцию, ростовщичество, казнокрадство и расслоение людей на бедных и богатых, неразумную систему управления в обществе. Теория может быть использована для практической реализации национальной русской идеи. Работа адресована всем умным людям, которые всерьез задумываются о будущем нашего мироздания.

Владимир Сергеевич Соловьев , В. С. Соловьев

Обществознание, социология / Учебная и научная литература / Образование и наука
Время демографических перемен. Избранные статьи
Время демографических перемен. Избранные статьи

Книга представляет собой сборник избранных статей А. Г. Вишневского, публиковавшихся, в основном, на протяжении последних 10–15 лет и посвященных ключевым вопросам демографии XXI в.Главное внимание в отобранных для издания статьях сосредоточено на теоретическом осмыслении происходящих в мире фундаментальных демографических перемен и вызываемых ими последствий. Эти последствия имеют универсальный характер и пронизывают все уровни социальной реальности – от семейного до глобального. Важное место в книге занимает российская проблематика, автор стремится осмыслить переживаемые Россией демографические перемены и стоящие перед ней демографические вызовы в контексте универсальных и глобальных демографических перемен и вызовов. Часть статей посвящена истории и современному состоянию отечественной демографической науки.Потенциальная аудитория книги – исследователи, представляющие широкий круг обществоведческих дисциплин, преподаватели и студенты, политики и журналисты, а также читатели, интересующиеся демографией и смежными науками.Выход книги приурочен к 80‑летию А. Г. Вишневского.

Анатолий Григорьевич Вишневский

Публицистика / Обществознание, социология / Обществознание / Образование и наука / Документальное