По воспоминаниям В. Д. Бонч-Бруевича[205] мы можем представить эти тяжелые прощальные минуты… Старая гвардия большевиков, не спеша и словно замедляя шаги, поднималась по лестнице. Впереди шел Сталин… грузно, тяжело, решительно, держа правую руку за бортом своей полувоенной куртки… Лицо его бледно, сурово, сосредоточенно. Делегация пробыла в Горках до полночи. Нужно было уже возвращаться в Москву. Перед уходом снова вошли в комнату, где лежал Ильич, окружили его тесным кольцом. Вдруг порывисто к изголовью Ильича подошел Сталин: «Прощай, прощай, Владимир Ильич!» — сказал он и, обхватив голову вождя руками, прижал к себе. Потом несколько раз поцеловал Ильича в щеки и лоб, махнул рукой и отошел резко, словно отрубил прошлое от настоящего. Все остальные в этот момент стояли поодаль и хранили молчание. Затем и они попрощались с Лениным. Делегация торопилась в Москву, где их ждали заботы по организации достойных похорон Вождя и, хотя они гнали от себя эти мысли, жесткая борьба за власть.
На два часа ночи назначен был экстренный пленум ЦК РКП(б). В помещении Президиума ВЦИК собралось более полусотни человек — благо в Москве находилось значительное число членов ЦК, участвовавших в XIII партийной конференции (16–18 января) и остававшихся еще в Москве. Проведение пленума в свои руки взяли Сталин, Каменев и Зиновьев. Все, молча и без обсуждения, проголосовали за перечень неотложных дел в связи со скорбными событиями. Представителям соответствующих ведомств даны были необходимые поручения.
А утром 23 января из дома в Горках вынесли красный гроб. Пять верст бесконечной извилистой лентой шли и шли за гробом тысячи людей, несли гроб с вождем на руках по снежному полю до железнодорожной станции Герасимово (ныне — Ленинская Павелецкой железной дороги), откуда Ильичу предстояло совершить свой последний путь в Москву.
…Павелецкий вокзал… Стрелки вокзальных часов все ближе и ближе к часу дня… ко времени, когда должен прибыть траурный поезд со станции Герасимово… Мороз крепчал, жег и щипал лица, леденели руки и ноги. Но народ все прибывал и прибывал… Почетный караул… Правительство… Оркестры… Официальные иностранные, партийные, советские и рабочие делегации заняли свои места, замерли в ожидании, в напряжении все затихло….
Вот из-за поворота показался дымок, змейкой вынырнул поезд. Слышно его тяжкое дыхание, стук колес… Поднял красный флажок дежурный по станции. Поезд медленно, плавно и тихо подошел к платформе. Паровоз в черно-красном траурном убранстве. Зазвучал негромко скорбный марш. Из вагонов вышли члены ВЦИК, ЦК РКП(б), правительства и другие ответственные лица. Все вместе они отправились к вагону, обитому черным, увитому гирляндами зелени. Несмотря на мороз, все обнажили головы. Из вагона вынесли гроб. Медленно движется он, передаваемый с рук на руки. Наконец остановился. Теперь его приняла старая гвардия большевиков… на свои плечи, на свои руки. Впереди группы глава государства М. И. Калинин, по-крестьянски впрягшийся, как коренник… держит гроб на вытянутых руках и идет, идет… и нет ему смены, да он и не хочет ее. На все обращаемые к нему просьбы сменить его, отвечает: «Нет, нет, дорогой мой, ничего… понесу еще».
Гроб с телом покойного вынесли на площадь и установили на машину… Вот и Дом Союзов. Здесь вновь рабочие на руках внесли гроб в траурный зал, поставили на высокий помост — весь в красном, окружили цветами, зеленью. Два красных знамени, тяжелое, расшитое золотом знамя Центрального комитета и знамя ЦК профсоюзов, ниспадая волнами, укрыли гроб и постамент Ильича. Рядом встал почетный караул.
Тем временем в Колонный зал Дома Союзов сплошным потоком двигались толпы трудящихся столицы и делегации, приехавшие из других городов, чтобы проститься со своим вождем и учителем. Стояли сильнейшие морозы. Вдоль улицы Эжена Потье (ныне — Большая Дмитровка), на Тверской улице и в Охотном ряду непрерывно жгли костры, чтобы люди могли хоть немного отогреться. Яркое пламя вздымалось от земли и до неба, разукрашивая бесчисленными отблесками заиндевевших людей. Клубы розоватого дыма застилали улицы и кварталы. Были организованы многочисленные пункты для оказания медицинской помощи, так как многие отмораживали лица, руки, ноги.