Михаил Иванович Калинин – президент Страны Советов

— Брось, Калиныч, — неслось из матросской толпы. — Тебе тепло… Ты сколько должностей-то занимаешь и поди везде получаешь!.. Мы сами знаем, что нам надо. А ты, старик, возвращайся к своей жене.

Михаил Иванович стоял на трибуне перед лихорадочно бушующим сборищем. Попытался начать говорить, но гвалт усилился. Наконец удалось сказать несколько слов: о трудностях, которые принесла война, о разрухе в стране, о том, что делает советское правительство, чтобы улучшить положение народа…

— Ты нас баснями не корми. Хлеба давай! — вновь услышал предВЦИКа неприятные для себя слова. — Бери власть — мы за Советы! Погоним коммунистов…

После одной из таких реплик Михаил Иванович не сдержался, как-то даже зло воскликнул, обращаясь к присутствующим:

— Это говорит не рабочий, не трудящийся, который делал революцию. Это говорит тот, чья дубинка ходила по вашим спинам. Не давайте себя обмануть, товарищи! Если только победит контрреволюция, то тот, кто сейчас требует хлеба, будет вырезывать ремни из вашей кожи.

В этот момент организаторы сообщили о приезде из Петрограда рабочей делегации, которая срочно хочет сообщить что-то собравшимся. На трибуну поднялись несколько человек. Один из них зачитал резолюцию, принятую якобы на рабочих собраниях Петрограда в защиту восставших.

Калинин, уже понимая обреченность своей миссии, но все же, взывая к революционному прошлому Балтфлота, попытался остановить восставших, выкрикивая в толпу:

— Сегодня Балтийский флот хоронит свое славное революционное прошлое. Будущее поколение мне не предъявит счета за измену революции, а вам — предъявит. Ваши сыновья и дочери будут проклинать вас за сегодняшний день, за этот час, за то, что своими собственными руками сегодня вы предаете рабочий класс…

Но его не слышали и не хотели слышать! Представители восставших «посоветовали» предВЦИКа «откланяться» и покинуть Кронштадт. Ближе к вечеру на присланных лошадях Калинин с женой выехали из города. На заставе мятежники потребовали у председателя ВЦИК пропуск от штаба мятежников. Он показал билет члена ВЦИК. Но не пропустили. Пришлось вернуться в Совет, что располагался на броненосце «Петропавловск». Мятежники не решились задержать Калинина и после демонстрации долгих переговоров выдали «милостивое» разрешение на выезд.

После отъезда Калинина, в ночь на 2 марта, Ревком арестовал руководителей Кронштадтского Совета и около 600 коммунистов, в том числе комиссара Балтфлота Н. Н. Кузьмина. В руках восставших (около 27 тысяч матросов и солдат) было 2 линкора, до 140 орудий береговой обороны, свыше 100 пулеметов.

Вернувшись в Москву, Калинин доложил о своей поездке в Кронштадт в Совнарком и в ЦК, где было принято решение о военном урегулировании кронштадтского вопроса. Сохранилась и четвертушка листа, на которой Калинин 4 марта 1921 г. записал свое впечатление от поездки в Кронштадт: «Кронштадт в руках врагов советской власти, которые еще не вполне выявили свое личное лицо; судя по всему, вряд ли им и создать таковое лицо. Конечно, врагов у советской власти более чем достаточно, но противников, которые бы сумели наладить производство, улучшить положение рабочего и крестьянина, нет»[128].

Сам Калинин сразу же окунулся в атмосферу подготовки к X съезду партии. Съезд созывался, в частности, для рассмотрения вопроса о замене продразверстки продналогом. Вопроса, который особенно волновал Калинина. Он знал: крестьянин лишь тогда будет улучшать и расширять свое хозяйство, когда увидит, что государство отбирает у него не все излишки, как это делалось по продразверстке, а только часть их, чтобы остальную часть иметь возможность продать на рынке и тем самым обеспечить себя и свою семью.