Михаил Иванович Калинин – президент Страны Советов

— Все кости пообъедали, все деревья, колосья пообщипали.

— Надежды к посеву никакой, кроме как поддержка от правительства.

Чем утешить этих людей и возможно ли было это сделать вообще? Калинин сообщил, что с будущей недели начинается распределение семян и самарцы получат свою долю. Голод — страшная вещь, но он обязывает бороться. Бородатый крестьянин заметил:

— Все равно конец…

— Ну да, если опустить руки, тогда лучше утопиться в вашей речке.

— Идешь работать, — продолжал крестьянин, — и руки опускаются.

Калинин просто сказал:

— Я знаю, я в восемнадцатом году голодал… Всякую дрянь ели, очистки картофеля — все это было… Но опускаться нельзя. Это все равно, что в холодные дни, когда вы идете в метелицу, когда захватывает вьюга зимняя, у вас является желание лечь. Кто ложится, тот умирает, а кто идет, выбиваясь из сил, тот выживает.

Чувствовал, что надо пообещать что-то конкретное, но что? Сказал, что назначено Самаре миллион пудов. С места закричали:

— Но это совсем мало.

Калинин ответил:

— Я предпочитаю меньше обещать, чем дать… Миллион, думаю, будет, наверно, даже при неблагоприятных обстоятельствах… Не только Самарская — двенадцать губерний голодают.

И крестьяне поняли его. Когда прощались, один из стариков поклонился и сказал:

— Спаси Бог за чистосердечные слова, за то, что не обещал того, что нельзя сделать…

Вернувшись из поездки, Михаил Иванович с головой ушел в работу Помгола. Работа была трудная и сложная, требовала умелой и четкой организации дела. Калинин привлек к ней людей проверенных. В составе комиссии были представители практически всех центральных ведомств. На своих заседаниях они рассматривали и обсуждали проекты и постановления, каждый из которых требовал огромной предварительной работы, согласования с различными ведомствами. Лишь после того, как все вопросы становились ясны, Калинин выносил проект на утверждение ВЦИК и Совета народных комиссаров.

Спустя пару недель неожиданно Калинина вызвали к Ленину. Как только он вошел, Ильич взволнованно проговорил:

— Михаил Иванович, мне докладывают, что в Туле какие-то волнения, недовольство рабочих. Немедленно выезжайте сами, узнайте, в чем дело.

Вечером Калинин уже находился в поезде, направлявшемся в Тулу. Несколько дней он провел в городе, общаясь с властью и народом.

Казалось, Ленин его напряженно ждал, и стоило Калинину появиться в Кремле, его уже вызвали в квартиру предсовнаркома. Расположились за столом на кухне, самой большой комнате в квартире. Надежда Константиновна Крупская расставила чашки, блюдца, поставила заварной чайник и спустя пару минут стала разливать чай.

Калинин уже рассказывал Ленину о своем путешествии.

— Представляете, говорил он, — какую глупость сморозил комсомол в Туле, потребовав закрыть все церкви и собор в городе, в том числе и единственную кладбищенскую церковь… Младенцев негде крестить, покойников негде отпевать. На кладбище скопилось до 40 покойников, а по домам 80 младенцев…

— И… что же люди? — спросил Ильич.

— Бабы подняли бунт. Требуют открыть хоть кладбищенскую церковь. Мужики с ними не справились.

— Что же Вы сделали?

— Собрал митинг… открыл кладбищенскую церковь и городской собор. Все враз успокоились, и я отбыл в Москву.

— Правильно… все правильно…