Михаил Иванович Калинин – президент Страны Советов

Официальное рассмотрение в Политбюро предложений Троцкого по проведению кампании по изъятию церковных ценностей было намечено на 20 марта. По состоянию здоровья Ленин не мог приехать на это заседание и свое мнение продиктовал 19 марта стенографистке. Собственно, Ленин не добавил ничего нового к предложениям Троцкого, полностью поддержав их. Жесткость позиции, риторика насилия и кровавой мести его письма не были чем-то особенным для этого времени. Это язык жестокой эпохи, в которую вместились Первая мировая война, Февральская и Октябрьская революции, Гражданская война и военная иностранная интервенция, голод и лишения, страдания и гибель миллионов людей. На этом языке «говорили» противостоявшие друг другу и взаимно озлобленные и ожесточенные классы, социальные группы, сторонники различных политических партий, лидеры всех политических движений… и Ленин тут не исключение.

В отношении патриарха Тихона в ленинском письме намечена была следующая политика: «Самого патриарха, я думаю, целесообразно нам не трогать, хотя он, несомненно, стоит во главе всего этого мятежа рабовладельцев. Относительно него надо дать секретную директиву Госполитупру, чтобы все связи этого деятеля были, как можно точнее и подробнее наблюдаемы и вскрываемы именно в данный момент. Обязать Дзержинского и Уншлихта лично делать об этом доклад в Политбюро еженедельно».

Ленин в письме обратил внимание и на внешнеполитический аспект изъятия церковных ценностей. И, как кажется, именно этот аспект его более всего и волновал. Делегация Советской России готовилась к международной встрече по экономическим и финансовым вопросам, которая должна была состояться в Генуе (Италия) с 10 апреля по 20 мая 1922 г. Не имевшая на тот момент международного признания, РСФСР надеялась прорвать дипломатическую блокаду. Предполагалось, что основным требованием к России со стороны стран-участниц будет признание долгов царских и «белых правительств» и форма их компенсации. Россия готова была обсуждать этот вопрос при условии признания Советов де-юре и предоставления ей кредитов. Одновременно советская делегация намеревалась внести предложение о всеобщем разоружении.

В связи с этими внешнеполитическими планами Ленин ставил задачу «провести изъятие церковных ценностей самым решительным и самым быстрым образом», чтобы «обеспечить себе фонд в несколько сотен миллионов золотых рублей (надо вспомнить гигантские богатства некоторых монастырей и лавр). Без этого фонда никакая государственная работа вообще, никакое хозяйственное строительство в частности, и никакое отстаивание своей позиции в Генуе в особенности, совершенно немыслимы».

На состоявшемся 20 марта заседании Политбюро с участием Троцкого, Каменева, Сталина, Молотова, Цюрупы и Рыкова, план Троцкого, без каких-либо серьезных замечаний и добавлений, был принят. Опираясь на это решение, Троцкий развил бешеную деятельность, чтобы обеспечить перелом в настроениях партийно-советского аппарата и актива в пользу повсеместной наступательности при изъятии церковных ценностей.

26 марта Ленин возвращается в Москву, чтобы выступить на ХI партийном съезде. Хотя в повестке дня съезда вопроса о ситуации в голодающих районах и о борьбе с голодом не было, но в опубликованном впоследствии стенографическом отчете съезда можно обнаружить свидетельство того, что так или иначе этот вопрос поднимался и обсуждался в докладах, прениях, выступлениях, звучал в репликах делегатов[158].

Ленин в своем докладе на съезде 27 марта ничего не говорил об изъятии ценностей. Лишь характеризуя общую ситуацию в стране, он указал среди бедствий, обрушившихся на страну, «голод» как последствие предшествующих войн и разорений[159]. Умолчание объяснялось стремлением сохранять секретность кампании, а кроме того, делегаты уже были проинформированы о принципиальной позиции партии. В розданных накануне материалах был и письменный отчет ЦК, в котором «духовенство, купечество и мещанство» обвинялись в «ожесточенной и преступной борьбе за накопленные богатства» и одновременно предлагалось всем партийным организациям «развернуть напряженную работу» по борьбе с голодом, «осуществить широкую помощь» голодающим из «источника драгоценностей» — изъятых церковных ценностей[160].

28 марта патриарха Тихона вызывают в ГПУ, где ему объявили официальное предостережение об ответственности в случае «повторения фактов, подобных событиям в Шуе», и предложили принять меры к их недопущению впредь. Одновременно на него возложили ответственность за «антисоветские» акции православного духовенства, бежавшего в годы Гражданской войны за пределы Советской России, и потребовали их публичного осуждения. Имелся в виду тот факт, что в одном из решений Русского всезаграничного церковного собора (ноябрь 1921, г. Сремски Карловцы, Сербия) была выражена поддержка восстановлению в России монархии, возвращению на престол Романовых и продолжению вооруженной борьбы с Советской Россией[161].