Михаил Иванович Калинин – президент Страны Советов

По завершении XI партсъезда действия властей на местах ужесточились, давление на религиозные организации возросло. Фактически изъятие теперь проводилось без какого-либо согласования с верующими, принимая форму военных операций. Но даже для Троцкого в конце апреля становится ясным, что обрести «несметные богатства» в действующих культовых зданиях и монастырях невозможно. Их там в таком количестве просто не было. Не желая признавать свою ошибку, он идет другим путем: обвиняет «верхушку церковной иерархии» в том, что по ее инициативе «главные церковные ценности уплыли за годы революции» за рубеж. В письме в адрес руководителей ГПУ, НКВД и НКЮ он требует «запросить и допросить главных руководителей церкви» о судьбах церковных ценностей, имевшихся в церквах до революции, о церковных капиталах в заграничных банках; сверить наличие ценностей по дореволюционным описям. «Дознание» по всем этим пунктам требовалось провести с «величайшей энергией»[170]. Это указание стало еще одной отправной точкой для всех последующих судебных процессов по обвинению патриарха Тихона, православных епископов, духовенства и мирян в противодействии декрету ВЦИК от 23 февраля 1922 г.

26 апреля в Москве, в Политехническом музее, начался судебный процесс по обвинению московского духовенства и церковных активистов в противодействии изъятию ценностей. К судебной ответственности было привлечено 54 человека — священники и миряне. Однако их судьба решалась не в аудитории музея, где шли заседания трибунала, а в зале, где 4 мая заседали члены и кандидаты в члены Политбюро: Ленин, Сталин, Зиновьев, Рыков, Молотов, Калинин и член ЦК РКП(б) М. В. Фрунзе. В повестку дня был включен вопрос «О Московском процессе в связи с изъятием ценностей». Докладывали Троцкий, Каменев и председатель Московского ревтрибунала Бек. По итогам обсуждения было принято следующее решение:

«а) Дать директиву Московскому трибуналу:

1) немедленно привлечь Тихона к суду;

2) применить к попам высшую меру наказания».

В тот же день, в полдевятого вечера, Тихон предстал перед Московским трибуналом, пока еще в качестве свидетеля по делу московского духовенства. После многочасового допроса Ревтрибунал признал патриарха Тихона и допрашиваемого вслед за ним архиепископа Крутицкого Никандра (Феноменова) главными организаторами противодействия исполнению декрета ВЦИК и вынес постановление о привлечении их к судебной ответственности. Следствие было поручено вести секретному отделу ГПУ.

9 мая в 10 часов вечера патриарх был доставлен в ГПУ. Допрос касался «контрреволюционной деятельности» заграничных иерархов и необходимости ее осуждения со стороны главы церкви. Патриарх просил предоставить конкретные документы и факты, без чего ему невозможно признать поступки митрополита Антония (Храповицкого) и других иерархов враждебными «трудящимся России»[171]. Патриарху еще раз объявили, под расписку, о привлечении его к судебной ответственности и отобрали написанную патриархом подписку о невыезде из Москвы без разрешения ГПУ[172]. Пользуясь оказией, Тихон передал на имя Калинина письменную просьбу о помиловании осужденных на московском процессе, поскольку, как он писал, «инкриминируемого послания они не составляли, сопротивления при изъятии не проявляли и, вообще, контрреволюцией не занимались»[173]. Но это обращение осталось без внимания: власть «поставила крест» на патриархе, полностью ориентируясь на «прогрессивное» духовенство, т. е. на ту его часть, которая поддержала и призвала к выполнению декрета ВЦИК об изъятии церковных ценностей и осудила позицию патриарха, призывая к его смещению. Идя навстречу обращениям обновленцев о помиловании всех осужденных лиц в Московском процессе, ВЦИК помиловал… но только шестерых[174].

14 мая 1922 г. в центральных газетах появляется воззвание «Верующим сынам Православной церкви России» — первый документ, подписанный совместно московскими, петроградскими и саратовскими обновленцами и раскрывавший их позицию в отношении изъятия церковных ценностей в православных храмах. В частности, осуждалось послание патриарха Тихона от 28 февраля, которое, по их мнению, превратилось в организованное выступление против государственной власти, приведшее к крови, жертвам, насилиям. Кроме того, предлагалось созвать Поместный собор для суда над виновниками церковной разрухи, для решения вопроса об управлении церковью и установлении нормальных отношений между нею и советской властью [175].

Патриарх Московский и всея России Тихон (Беллавин)

1917

[Из открытых источников]

15 мая группа обновленческого священника Александра Введенского побывала на приеме у М. И. Калинина, информируя о ситуации в Православной церкви и подав просьбу патриарха Тихона о своей временной отставке. Председатель ВЦИК в ответ заявил, что принимает информацию к сведению, но взять на себя передачу церковной власти от патриарха к его заместителю не может, ибо Конституция предусматривает отделение церкви от государства.