Впереди я заметил маму, она махала мне, звала, но я не слышал её голоса. В её внешности было что-то странное, непонятно… Я пошёл к ней, улыбаясь, и только через несколько минут смог заметить её лицо… оно было сильно изуродовано. Шрамы протягивались сквозь всё лицо, пересекались, вырванный клочок волос на голове… У неё не было глаз, вместо рта – гнилые отростки…
Я испугался, попытался крикнуть в ответ, но не смог. Я рванул к ней, но, сколько бы я ни бежал, мама всё так же издали махала мне рукой. Она улыбалась мне своими изуродованными губами.
– Мама!! – кричал я, но она никак не реагировала. Лишь всё так же молча стояла, и приветливо мне махала, смотря на меня пустыми глазницами, и оголяя гнилые зубы.
Я всё бежал, и бежал, пока не споткнулся.
– Мама… – вырвалось у меня, и я заплакал. – Прошу, остановись…
Она резко сменилась в лице. Она больше не улыбалась. Она с грустью смотрела на меня. Когда её руки опустились, она отвернулась.
– Прощай… – услышал я её тихий голос. Он прозвучал как будто часть ветра.
После этого мама пошла прочь и начала быстро отдаляться.
Я попытался встать, но тело не слушалось. Я лежал бревном.
Лишь рукой я пытался достать её силуэт, но и он исчез за горизонтом через несколько секунд.
Я проснулся в слезах. Кто-то меня крепко сжал.
– Эй, ты чего? – прозвучал знакомый голос.
– Паша?.. – я не мог поверить, что это был мой брат. – Как же я по тебе скучал…
Я крепко обнял его. Хоть какая-то родственная душа, близкий человек.
– Извини, но я не он, – теперь я точно узнал этот голос. Павлов мягко отстранил меня. – Что тебе приснилось?
– Я… не помню. Просто плохой сон, наверное, – я не хотел ему говорить. Это было личное.
Он смотрел на меня с волнением – это было видно. Я понял, что он мне не поверил, но всё равно расспрашивать не стал.
– Слушай, у меня тут немного еды осталось. Будешь? – я протянул ему рюкзак.
Павлов достал из рюкзака небольшой свёрток, осмотрел, и положил обратно.
– Нет, спасибо, – вежливо улыбнулся он. – Оставь себе. Тебе ещё пригодится.
Он встал и обернулся:
– Собирайся. Через час выходим, – после этого Павлов вышел из комнаты.
Я снова лёг на пол, вспоминая сон.
«Почему именно мама? Где она сейчас? Надеюсь, с ней всё нормально…»
Солнце через окно светило прямо в глаза:
«Интересно, который час?» – я машинально достал телефон из кармана, но он был выключен.
Я вспомнил, что он разрядился и решил зарядить его перед выходом.
Подключив всё необходимое, я оставил телефон возле окна. Конечно, у меня был переносной аккумулятор, но сейчас быстрее было бы телефон зарядить напрямую, а после, если останется время – аккумулятор. Лучше, конечно, и его зарядить – мало ли, вдруг солнца долго не будет. Природа ведь вещь непостоянная.
В доме было тихо, даже как-то пустынно.
Мне стало скучно просто так сидеть одному, но идти в другую комнату тоже не хотелось.
Я нормально не увидел дом. Ничего другого не оставалось – поэтому я пошёл осматривать первый этаж.
Хоть дом сам по себе и был небольшим, из-за нулевой обстановки создавалось жуткое ощущение пустоты, и из-за этого казался намного больше.
Это ощущение давило на меня. Казалось, будто это дом из фильма ужасов и сейчас кто-нибудь с ножом ворвётся внутрь, чтобы нас всех зарезать… Глупости, но ощущение всё равно было.
Я аккуратно, без лишнего шума, спустился вниз по лестнице. Лестница начиналась прямо напротив главного входа, а по обе стороны от неё были проходы в коридоры первого этажа. С левой стороны (если смотреть со стороны лестницы когда спускаешься) я и начал.
Это оказалась большая комната – скорее всего, когда-то была залом. Пол под ногами скрипел. Тут всё было то же самое, что и в комнатах наверху: голые стены, пару грязных окон и вечные тряпки на полу. Я пошёл дальше.
Оказалось, что все комнаты на первом этаже соединены и создают, своего рода, небольшой коридор вокруг лестницы. В комнате прямо под лестницей, в полу, под грудой тряпок, был небольшой железный люк. Я решил открыть его и проверить.
Люк я открыл не сразу, но через несколько минут он, со скрипом, открылся.
Внизу было темно, пахнуло сыростью и гнилью. Несмотря на это, я всё равно решил спуститься вниз. На подобные случаи я всегда держал в потайном кармане куртки маленькую зажигалку с фонариком.
Лестница вниз была железная и крепкая, не ржавая. Я держал зажигалку в зубах таким образом, чтобы свет падал вперёд, как видел в фильмах. Это оказалось жутко неудобно, и слюна постоянно капала изо рта на куртку.
Ступив на твёрдый бетонный пол, у меня прошёл неприятный холодок по спине. Внизу было не только сыро, но и заметно холоднее.
Я очень медленно пошёл вперёд, внимательно осматривая всё вокруг.
К стенам прилегали деревянные стеллажи с огромными деревянными бочками. На стенах, по углам и между бочек, висела паутина. Казалось, будто она была незаменимым условием существования этого подвала.
«Кто знает, быть может из-за неё всё тут только и держится».
Боковым зрением я улавливал какое-то движение, но списал это на воображение. Я старался не думать об этом и продвигался всё глубже в холодные объятия темноты подвала.