Мне надо кое в чем тебе признаться…

Я пережила мощное потрясение и больше никогда не буду такой, как раньше. Я была уничтожена и не знала, что делать. Как сбросить гнет непоправимого? Почему Саша появился в моей жизни? Он все разбил вдребезги — мои клятвы, мою цельность. А ведь Ксавье нуждался во мне, он полагал, что может рассчитывать на жену, на ее надежность и силу. Выходит, он заблуждался. Он старался обрести себя, искупить вину перед Констанс, а я провела ночь с ее мужем? Неужели я хотела окончательно ее уничтожить? Или мне была уготована роль разрушительницы наших судеб, судеб всех нас четверых? Я проявила непростительную слабость. И все равно руки Саши, его черные глаза преследовали меня, ведь мне было с ним необыкновенно хорошо. Мое существование не имело смысла без Ксавье, никто и ничто не сможет поставить это под сомнение. Но Саша уже вошел в мою жизнь, забрал часть меня, я сама ее отдала, искренне и с пылом. Возможно, пора забрать ее обратно? Даже если я буду страдать? Да, пожалуй, я готова принести жертву, необходимость которой не вызывает сомнений. Потому что по-хорошему вопрос «готова — не готова» вообще не стоит. Я не должна больше видеть Сашу, и точка. Никогда. Я пообещала себе, что не буду его искать.

Глава четырнадцатая

Чем глубже я погружалась в чувство вины и неутоленное желание, тем больше распрямлялся Ксавье. Констанс исцеляла его. С каждым днем он все лучше держал спину и передвигался с меньшими усилиями. На его лице стало проступать выражение, которое исчезло после аварии. Например, ссоры Пенелопы и Титуана на втором этаже стали вызывать у него усмешку, полную нежности. Когда это произошло в первый раз, мне пришлось убежать, чтобы скрыть волнение. Но я подмечала и признаки того, что Ксавье не просто так настаивал на том, что он теперь другой: он действительно изменился, несомненно стал жестче, а его взгляд, хоть и постепенно смягчался, все же потерял свою прежнюю теплоту. Возможно, она уже никогда больше не появится или нам достанется лишь малая ее толика, но пока все перемены шли на пользу Ксавье. У него появилась энергия, он наконец-то готов был опять начать жить. Я наблюдала за ним тайком, отслеживала его повседневные жесты и замечала, как те из них, что еще совсем недавно были ему недоступны, если и не восстановились, то по крайней мере могли восстановиться. Такая вероятность существовала, потому что он добивался их возвращения с хорошей злостью. Он сжимал зубы, но делал это охотно и азартно.

Я была свидетельницей возрождения его внутреннего огня. Взлеты преобладали над падениями. А если что-то не удавалось, Ксавье больше не замыкался в себе. Ну или замыкался совсем ненадолго.

Свинцовый колпак, который изолировал его от окружающего мира, почти утратил свою злую магическую силу. Это ощутила вся семья. Ксавье возвращал себе роль полноценного отца семейства. Мне даже пришлось иметь дело с дурным настроением Титуана, после того как домашние задания с ним делал Ксавье, возмущавшийся отсутствием у сына интереса к школе. В отличие от меня, прощавшей Титуану все. Да, Ксавье стал более требовательным к себе, но и к другим тоже. Помимо этого, придя с работы, я все чаще заставала его весело болтающим с детьми. Пенелопе и Титуану жилось теперь гораздо лучше, их лица снова засияли, как и должно было быть, они ругались из-за любой ерунды, как раньше и как все братья и сестры в их возрасте, не опасаясь, что отец наорет на них. Ксавье теперь выходил в вестибюль, с костылями или без них, чтобы вместе с Месье встретить меня. Он робко целовал меня в губы. Мне хотелось ответить на поцелуй, вернуть себе его губы, спрятаться в его объятиях, в которых мне всегда было очень спокойно и по которым я так скучала, но я, по моему убеждению, потеряла на это право.

Я всех лишилась. Ксавье, которого любила больше собственной жизни, несмотря на всех его демонов и все, что он заставил меня вытерпеть. Я прошла процесс саморазрушения до конца, утоляя свое желание. Эта история не может вечно оставаться тайной. Мне было мучительно трудно забыть того, с кем я изменила, а саму измену я не забуду вообще никогда. Раньше или позже я буду вынуждена во всем признаться Ксавье и пойти на риск потерять его навсегда. Он никогда не смирится с тем, что я принадлежала другому мужчине. Я его не достойна. Мой эгоизм, мои желания, лишения и разочарования лишили меня мужа.