Модные увлечения блистательного Петербурга. Кумиры. Рекорды. Курьезы

В дальний конный пробег из Харбина в Петербург она отправилась на своем верном иноходце Монголике, по походному обычаю, налегке. Необходимые вещи и припас продуктов поместились в дорожный вьюк, крепко притороченный к седлу. Путь пролегал через глухую тайгу, лесные чащобы, болота, каменистые сопки, тяжелые переправы через бурные сибирские реки. «Я хотела доказать смелость и выносливость русской женщины», – объясняла Александра Кудашева цель своего похода.

Александра Кудашева. 1912-1913 гг.

Фотограф Карл Булла

«На моем далеком пути мне пришлось пережить немало приключений, – рассказывала Александра Кудашева. – Простой народ удивлялся моей езде и сочинял обо мне целые легенды. От самого Иркутска до Тобольской губернии крестьяне принимали меня за тайного жандарма. Никто не верил, что я женщина. В Тобольской губернии старообрядцы считали меня антихристом. В очень многих местах меня принимали за мужчину, и не без основания. Я и с мужчинами не стеснялась и не раз давала оплеуху. В селе Картамыше Оренбургской губернии крестьяне почему-то решили, что лошадь говорит со мной по-немецки. Любопытные приехали и настойчиво просили меня поговорить с ней за какую угодно цену».

Совершив конный переход, Кудашева сразу же стала знаменитой на всю Россию. Во многих петербургских газетах и журналах летом 1913 г. появились статьи с фотографиями отважной «амазонки». К примеру, журнал «Огонек» писал: «Ни на шаг не отходила сибирячка-наездница от своего скакуна, каждый день его кормила, чистила и даже мыла. На ночевках она ложилась рядом с ним, деля все трудности тяжелой дороги».

Спустя два года Александра Кудашева совершила еще один конный переход: в Петербург из Владивостока. 23 апреля она выехала на жеребце Крите, предоставленном ей местным заводом Янковского для испытания выносливости русской кавалерийской лошади. К тому моменту Крит только что вернулся из 2000-верстного пробега по Корее. Лошадь была известна на владивостокском ипподроме, где завоевала 21 первый приз.

Конное поло с «потешными номерами»

Петербургское общество игры в поло, члены которого принадлежали исключительно к высшему кругу столичной публики, с 1898 г. устраивало своеобразный праздник наездников, он заключался в скачках с препятствиями. В таких состязаниях требовались не только резвость лошади, но и ловкость, сообразительность и храбрость наездника.

Сохранился рассказ очевидца о том, как происходил подобный праздник летом 1899 г. Задания для наездников были самые разнообразные, одно сложней другого. В первом номере требовалось проехать зигзагами через ряд столбов и обратно, во втором – доскакать с ниткой в руках к дамам, которые держали иголку, после чего наездники должны были вдеть нитку в иголку и вернуться к старту. Следующий заезд и того курьезнее: участникам игры предлагалось доскакать до стола с разложенными на нем поварскими костюмами, надеть их и вернуться к старту.

В скачке с шаром каждый наездник гнал клюшкой свой шар вокруг поляны и затем загонял его в специальные ворота. Следующий номер был таков: наездники скакали к сидящим на стульях дамам, слезали с лошади, дамы завязывали наезднику галстук, после чего наездники вскакивали обратно на лошадь и мчались к финишу. И наконец, последний номер – едва ли не самый несерьезный: доскакать до ведра, слезть с лошади и бросить в ведро шесть картофелин, разложенных друг от друга на расстоянии в полторы сажени.

Потом состоялось испытание математических способностей дам. Каждый наездник доезжал до дамы, передавал ей задачу на сложение, а когда она ее решала, мчался к призовому столбу. В заключение демонстрировались «потешные номера». В одном из них требовалось доскакать до ведра с водой и вытащить из него зубами плавающее там яблоко.

В заключение отметим, что среди участников той игры были князь Белосельский-Белозерский, известный предприниматель Утеман и другие влиятельные в Петербурге лица. Зрителей собралось не особенно много, но все они, по словам современника, принадлежали к «лучшему обществу нашей столицы».

Из истории петербургских ипподромов

«Это обособленный мир страстей, гражданских доблестей, побед и поражений, заслуг и отличий, падений и неудач, мир, в котором есть свои герои, свои судьи, свое общественное мнение…» – писал о скачках в 70-х гг. XIX в. известный бытописатель столицы В.О. Михневич в своей книге «Петербургское лето».

Петербургские ипподромы начали свою историю не на суше, а на. льду Невы. Точнее, зимой устраивался ипподром на Неве, а летом бега проводились на конной площади на Лиговке. «Бега на Неве – ушедшее навсегда прошлое русской жизни», – отмечал в 1915 г. петербургский журнал «Столица и усадьба». Правда, если в 1915-м это была еще не столь далекая история, то для нас теперь ледовые скачки кажутся едва ли не «преданиями старины глубокой».