Читаем Модные увлечения блистательного Петербурга. Кумиры. Рекорды. Курьезы полностью

Решающими в прогрессе спортивной одежды стали промышленные факторы. Так, в Соединенных Штатах быстрое развитие получило производство «готового платья», лучше приспособленного для массового изготовления, нежели творения модельеров и портных. Кроме того, появлялись новые технические методы, например вулканизация каучука (изобретение Charles Goodyear – 1839 г.), примененная при изготовлении подошв для полотняных туфель с 1868 г. Трансформацию спортивной одежды порождало также развитие отдельных видов спорта: так, костюм для игры в хоккей в начале XX в. включал зауженные штаны наподобие тех, что носили конькобежцы. В начале 1920-х гг. хоккей становится жестче, и к одежде добавляются щитки для защиты рук и голеней, а в 1950-х гг. – панцирь и шлем с решеткой.

Тем не менее именно 1920—1930-е гг. стали поворотным моментом в истории спортивной одежды. Отныне физическая активность рассматривается как идеал развития для человеческих существ, а спортивные костюмы стали такими, в которых люди перестали выглядеть смешными. Этому способствовало то, что промышленность стала выпускать трикотажное полотно, которое могло достойно подчеркнуть фигуру. Кроме того, наконец-то стало модным заниматься совершенствованием своего тела.

Первыми одежду рискованных для своего времени фасонов надели именно спортсмены. Женский купальный костюм из джерси появился на Олимпийских играх 1912 г. в Стокгольме. Короткое белое платье впервые надела чемпионка по теннису Сьюзанн Леглен, на Уимблдонском турнире 1919 г. она вышла на корт в модели Жана Пату. Большой спорт стремительно «раздевался», избавляясь от тяжелых и сковывающих движения одежд, а за спортсменами «разделись» и рядовые физкультурники.

Что касается нашей страны, то на процесс упрощения спортивной формы решающее влияние оказали революция 1917 г. и провозглашенный затем новой властью курс на слом старого образа жизни. Буржуазный спорт объявлялся чуждым, а вместе с ним чуждым становилось все, что к нему относилось. Апологеты «новой жизни» противопоставляли буржуазному спорту пролетарский, лишенный «барских» предрассудков и условностей.

Массовые занятия спортом и физкультурой также рассматривались как форма борьбы за «новый быт». С начала 1920-х гг. в Советской России развернулось движение за преодоление стеснительности при занятиях физическими упражнениями. Стал популярен призыв «Не трусь – надень трусы!». Недаром вслед шагающим в спортивных трусах физкультурникам часто неслись возмущенные крики обывателей: «Голоштанники! Стыд и срам!» А комсомольцы дружно скандировали в ответ: «Старому быту – гроб, даешь физкультуру и спорт!»

«Мне вспоминается лето 1920 г., – вспоминал один из руководителей спорта в Советской России Н.И. Подвойский. – На улицах городов в тот год появились большие массы загоревшей на солнце молодежи, ходившей в трусиках. Я сообщил об этом Владимиру Ильичу [Ленину]. Улыбаясь, он сказал: „В народе нарождается правильное, более естественное, здоровое отношение к человеческому телу”».

Кстати, новому, пролетарскому отношению к спорту Подвойский посвятил немало своих статей и агитационных брошюр. На обложке одной из них, называвшейся «Смычка с солнцем», мускулистый полуобнаженный юноша протягивал руки навстречу солнцу. Книжка была полна всевозможных афоризмов, например: «Мы должны сбросить с себя весь балласт: пиджаки, куртки, женские моды».

Во всем мире окончательно массовый характер спортивная мода приняла в тот момент, когда спорт стал популярным способом досуга. Спрос на купальные костюмы и одежду для активного отдыха мгновенно вырос. Потребовалось много специальной спортивной одежды. Крупные универмаги стали открывать соответствующие отделы, а компании по пошиву готовой одежды поставили ее производство на поток.

Однако если на Западе спортивная мода шла вперед, то в нашей стране она долгие десятилетия так и оставалась на уровне 1930-х гг. Уродство советской массовой спортивной одежды особенно стало заметно в 1970-х гг. На Западе производство специальных материалов и моделирование одежды для спорта стало отдельной индустрией, и крупные компании достигли таких результатов, что люди стали носить спортивную одежду в качестве повседневной. Эластичные, невытягивающиеся костюмы, эффектные футболки и тенниски, кроссовки вошли практически в каждый гардероб. Были они и у советских людей, но их берегли для особых случаев, «на выход», а физкультурой занимались в синих трикотажных костюмах, у которых коленки вытягивались с первого раза и навсегда, и в черных сатиновых трусах, прозванных в народе «антрацитами».

Спортивные коммерсанты

Предпринимательство в сфере товаров для различных видов спорта стало широко распространяться в Петербурге на рубеже XIX-XX вв., когда спорт быстро завоевывал популярность в различных слоях общества и становился модным времяпрепровождением столичной публики. А поскольку есть спрос, предприимчивые петербургские коммерсанты стали заботиться и о предложении.

Перейти на страницу:

Все книги серии Всё о Санкт-Петербурге

Улица Марата и окрестности
Улица Марата и окрестности

Предлагаемое издание является новым доработанным вариантом выходившей ранее книги Дмитрия Шериха «По улице Марата». Автор проштудировал сотни источников, десятки мемуарных сочинений, бесчисленные статьи в журналах и газетах и по крупицам собрал ценную информацию об улице. В книге занимательно рассказано о богатом и интересном прошлом улицы. Вы пройдетесь по улице Марата из начала в конец и узнаете обо всех стоящих на ней домах и их известных жителях.Несмотря на колоссальный исследовательский труд, автор писал книгу для самого широкого круга читателей и не стал перегружать ее разного рода уточнениями, пояснениями и ссылками на источники, и именно поэтому читается она удивительно легко.

Дмитрий Юрьевич Шерих

Публицистика / Культурология / История / Образование и наука / Документальное

Похожие книги

Психология масс и фашизм
Психология масс и фашизм

Предлагаемая вниманию читателя работа В. Paйxa представляет собой классическое исследование взаимосвязи психологии масс и фашизма. Она была написана в период экономического кризиса в Германии (1930–1933 гг.), впоследствии была запрещена нацистами. К несомненным достоинствам книги следует отнести её уникальный вклад в понимание одного из важнейших явлений нашего времени — фашизма. В этой книге В. Райх использует свои клинические знания характерологической структуры личности для исследования социальных и политических явлений. Райх отвергает концепцию, согласно которой фашизм представляет собой идеологию или результат деятельности отдельного человека; народа; какой-либо этнической или политической группы. Не признаёт он и выдвигаемое марксистскими идеологами понимание фашизма, которое ограничено социально-политическим подходом. Фашизм, с точки зрения Райха, служит выражением иррациональности характерологической структуры обычного человека, первичные биологические потребности которого подавлялись на протяжении многих тысячелетий. В книге содержится подробный анализ социальной функции такого подавления и решающего значения для него авторитарной семьи и церкви.Значение этой работы трудно переоценить в наше время.Характерологическая структура личности, служившая основой возникновения фашистских движении, не прекратила своею существования и по-прежнему определяет динамику современных социальных конфликтов. Для обеспечения эффективности борьбы с хаосом страданий необходимо обратить внимание на характерологическую структуру личности, которая служит причиной его возникновения. Мы должны понять взаимосвязь между психологией масс и фашизмом и другими формами тоталитаризма.Данная книга является участником проекта «Испр@влено». Если Вы желаете сообщить об ошибках, опечатках или иных недостатках данной книги, то Вы можете сделать это здесь

Вильгельм Райх

Культурология / Психология и психотерапия / Психология / Образование и наука
Крылатые слова
Крылатые слова

Аннотация 1909 года — Санкт-Петербург, 1909 год. Типо-литография Книгоиздательского Т-ва "Просвещение"."Крылатые слова" выдающегося русского этнографа и писателя Сергея Васильевича Максимова (1831–1901) — удивительный труд, соединяющий лучшие начала отечественной культуры и литературы. Читатель найдет в книге более ста ярко написанных очерков, рассказывающих об истории происхождения общеупотребительных в нашей речи образных выражений, среди которых такие, как "точить лясы", "семь пятниц", "подкузьмить и объегорить", «печки-лавочки», "дым коромыслом"… Эта редкая книга окажется полезной не только словесникам, студентам, ученикам. Ее с увлечением будет читать любой говорящий на русском языке человек.Аннотация 1996 года — Русский купец, Братья славяне, 1996 г.Эта книга была и остается первым и наиболее интересным фразеологическим словарем. Только такой непревзойденный знаток народного быта, как этнограф и писатель Сергей Васильевия Максимов, мог создать сей неподражаемый труд, высоко оцененный его современниками (впервые книга "Крылатые слова" вышла в конце XIX в.) и теми немногими, которым посчастливилось видеть редчайшие переиздания советского времени. Мы с особым удовольствием исправляем эту ошибку и предоставляем читателю возможность познакомиться с оригинальным творением одного из самых замечательных писателей и ученых земли русской.Аннотация 2009 года — Азбука-классика, Авалонъ, 2009 г.Крылатые слова С.В.Максимова — редкая книга, которую берут в руки не на время, которая должна быть в библиотеке каждого, кому хоть сколько интересен родной язык, а любители русской словесности ставят ее на полку рядом с "Толковым словарем" В.И.Даля. Известный этнограф и знаток русского фольклора, историк и писатель, Максимов не просто объясняет, он переживает за каждое русское слово и образное выражение, считая нужным все, что есть в языке, включая пустобайки и нелепицы. Он вплетает в свой рассказ народные притчи, поверья, байки и сказки — собранные им лично вблизи и вдали, вплоть до у черта на куличках, в тех местах и краях, где бьют баклуши и гнут дуги, где попадают в просак, где куры не поют, где бьют в доску, вспоминая Москву…

Сергей Васильевич Максимов

Публицистика / Культурология / Литературоведение / Прочая старинная литература / Образование и наука / Древние книги