Моя жизнь с отцом Александром

Мы с Александром совершенно не сомневались, что всегда будем вместе. Мы не говорили об этом, просто знали. Время это в Париже было особым. Шла война, планов на будущее никто не строил, жили только настоящим. Реальным был этот день, теперь, сейчас – и ничего другого. А для молодых людей это так и в обычное время. На каждые выходные Александр приезжал в Кламар, в воскресенье вечером уезжал обратно в Париж, а в понедельник писал мне пневматическое письмо[11]. Я храню эти письма до сего дня!

Мы оба записались на курс по искусству, который читал один раз в неделю знаменитый профессор Владимир Васильевич Вейдле. Сделали мы это для того, чтобы иметь возможность лишний раз побыть вместе, но для нас обоих этот курс оказался настоящим окном в мир искусства, которое я знала очень плохо. Я до сих пор помню рассказы Владимира Васильевича о портрете мальчика с виноградной кистью Мурильо (Лондонская национальная галерея) и о других картинах, об истории и эволюции искусства и т. п. Мы впервые близко познакомились с миром красоты, вошли в его радость и праздничность. Ну и, конечно, было очень приятно побыть вместе среди недели!

Свадьба

В течение двух лет мы часто встречались. Я занималась филологией на университетских курсах коллежа Св. Марии и в Парижском университете, где учила греческий, латынь, филологию и французскую литературу. Александр был студентом Св. – Сергиевского богословского института. Ему только что исполнился двадцать один год, а мне было почти девятнадцать. Мы оба были бедными студентами, без работы, всегда немного голодными, но беззаботными и веселыми.

Трудно сейчас в это поверить, но в один прекрасный день моя будущая свекровь села на метро, потом на автобус – и неожиданно появилась на пороге дома моих родителей в Кламаре. Ни Александр, ни я ничего об этом не знали. Самым традиционным и старомодным образом она попросила моей руки для своего сына. Моего отца не нужно было убеждать в том, что действительно пришло время для нашей свадьбы. Мы «встречались» уже два года, наши школьные занятия страдали. Нам обоим пора было уже вести нормальную жизнь. Я не знаю подробностей той встречи, знаю только, что сразу же все было решено, даже выбрали день свадьбы и место (собор Св. Александра Невского). Я была у Александра, когда вернулась его мать и объявила, слегка покраснев, что мы официально обручены. Александру следовало немедленно ехать в Кламар, и он ужасно волновался. И причины для волнения у него были! Мой дорогой отец не собирался так просто отдать ему свою дочь. Я ждала на кухне, пока отец целый час объяснял Александру, как ему повезло заполучить такое сокровище, как я, что он должен постоянно мне поклоняться и помнить об ответственности и обязанностях мужа и т. д. Александру еще не было и двадцати одного года!

И с этого момента и до самой свадьбы три месяца спустя все приготовления и планы взяли на себя моя свекровь и мой отец. Гражданский брак мы оформили за неделю до венчания. Накануне венчания моя мать захотела в первый раз примерить на меня фату. Я не хотела, но мама настояла, и я до сих пор помню, как посмотрела на себя в зеркало, увидела стоявшего за мной отца и полностью осознала происходящее. Я разрыдалась, чем ужасно напугала родителей, которые не поняли, что только сейчас я полностью поняла всю серьезность этого события.

31 января 1943 года мы обвенчались в парижском соборе Св. Александра Невского. Пел прекрасный хор, пришло очень много гостей; друзья, родственники – все радовались, видя, как мы молоды и как полны надежд.

Не могу удержаться, чтобы не рассказать немного о своем свадебном платье. Одна из моих тетушек, княгиня Мария Трубецкая, шила платья высокой моды и предложила в качестве подарка сшить мне подвенечный наряд. Она надела шикарную старую шубу (местами немного полысевшую) и повела меня в магазин высокой моды (Дом «Пату»![12]). Пока я примеряла одно за другим подвенечные платья, умирая от стыда за мое поношенное и немодное белье, тетя быстро записывала размеры и детали моделей. И через месяц у меня было настоящее haute couture свадебное платье! Много позже моя мать шила из него платьица моему первому ребенку, Анне, а фата превратилась в занавески для нашей спальни.

Машину найти не удалось, и мой отец нанял карету, запряженную лошадьми, в которой я и отправилась из Кламара в церковь на рю Дарю. Дорога заняла почти два часа. День был очень холодным, ветреным и серым, быстрые облака сопровождали нас до самого Парижа. Помню, как дома родители благословили меня иконой Богородицы, как моя мать прикрепила фату диадемой из флердоранжа[13] – традиционных цветов невесты, помню, как приехала в церковь и медленно поднялась по ступеням. А в самой церкви знаменитый хор Афонского загремел приветственным песнопением: «Гряди, гряди, голубице…» Служили три священника в белоснежных облачениях, горели свечи. Потрясающее венчание!