Молли хотела больше любви. Дневник одного открытого брака

– Молли, – произносит он, скорее констатируя, чем спрашивая. На последних шагах он распахивает руки и крепко обнимает меня, прижимая к себе. Мне это кажется слишком интимным объятием для первой встречи, но его действие при этом лишено сексуального подтекста. – Я безумно рад познакомиться с тобой, – говорит он мне куда-то в шею.

– Я тоже, – отвечаю я, заливаясь румянцем.

– Расскажи мне о себе, – просит он, садясь рядом со мной на скамейку. Его нога касается моей, но это не похоже на заигрывание. Тем не менее мне трудно выдержать силу его зрительного контакта. – Как давно ты стала полиаморной?

– Ч-что? – заикаюсь я, потрясенная этим словом. – Оу. Я состою в открытом браке, но не уверена, что я вообще полиаморна. А может, мне просто не нравится этот ярлык. – Я краснею еще сильнее, понимая, что, возможно, только что оскорбила его. – Я имею в виду, не то чтобы в этом было что-то плохое. О боже. Прости. Я говорю так же нелепо, как Джордж Костанза[28].

– Все круто, – мягко говорит Лиам. Он, наверное, даже не понял, о чем речь. Должно быть, ему было лет девять, когда сериал «Сайнфелд» вышел в эфир. – Полиамория до сих пор неправильно воспринимается. Даже участники полисообщества не могут прийти к единому мнению о том, что это такое.

– Правда? – уточняю я. – Потому что мне бы точно не помешал какой-нибудь справочник!

Лиам не то чтобы засмеялся. Его выражение лица похоже больше на улыбку дзенского монаха, которая вызывает желание рассмеяться.

– В таком случае я точно тебе подхожу. Моя мать была поли, и я вырос в поликоммуне, – говорит парень, а затем зачем-то добавляет: – В Северной Калифорнии.

– Мои родители тоже состояли в открытом браке, но они не хотят использовать этот термин. Мама называет это «интрижкой с разрешения мужа».

– У-гу, – задумчиво протягивает он. Должно быть, он первый человек, которого не смущает мое признание. – Люди порой излишне зацикливаются на всех этих терминах, понимаешь? Например, некоторые пуристы вообще не считают открытый брак проявлением полиамории. Они считают, что это усложняет иерархию – супруги автоматически становятся «первичными» друг для друга, а другие партнеры – «вторичными» или что-то в этом роде.

– А что насчет тебя? – спрашиваю я.

– Ну я соло-поли, – отвечает он.

– И что это значит? – Для меня это звучит как оксюморон, но я стараюсь сохранять непредвзятость.

– Это значит, что я сам для себя являюсь первичным партнером. То есть я не собираюсь жениться или даже стараться сделать так, чтобы мои романтические отношения были долгосрочными. Но это не значит, что я не воспринимаю отношения всерьез, – объясняет он, и я не сомневаюсь в его словах. Во взгляде Лиама читается такая твердость, которую можно описать не иначе как серьезность. – Это как если у тебя больше одного близкого друга. Люди ведь любят своих друзей, но им не нужен юридический документ, обязывающих их хранить верность друзьям на протяжении всей жизни. И никто не скажет: «Не могу поверить, что ты встречаешься с другими друзьями». Понимаешь, о чем я?

Я киваю, чувствуя, как волнение закипает внутри меня, когда я принимаю эту идею.

– Да, я совершенно точно понимаю, о чем ты.

Я думаю об Иди. Нине. Кайле. Джесси. Каждая из них играет свою роль в моей жизни, и я не хотела бы расставаться ни с одной из них. Почему же в сфере секса и романтических отношений не может быть так же?

– Кроме того, с некоторыми из своих новых партнеров я познакомился благодаря моим предыдущим отношениям. И это круто. Когда ты любишь двух людей, которые также любят друг друга.

Волна восторга и возбуждения идет на спад. Я пытаюсь представить себе, как «люблю» какую-нибудь из подружек Стюарта. И все, что из этого выходит, – я ощущаю какое-то тяжелое чувство, больше похожее на сковывающий ужас. Лиам считывает мою реакцию с обескураживающей точностью.

– Я полагаю, ты еще не знакома с комперсией? – спрашивает он.

– Ком… что?

– Комперсия. Это чувство радости, которое ты испытываешь, когда твой партнер любит кого-то еще. Что-то вроде противоположности ревности.

– Нет, – сразу отрезаю я. – Я определенно не испытывала такого.

Лиам посмотрел на меня как строгий учитель на ученика, понимая, что ему предстоит проделать огромную работу.

– Знаешь, тебе стоит прочитать одну книгу, – тактично начал он.

По дороге домой я заезжаю в книжный магазин. Он достаточно большой, чтобы спрятать между своими многочисленными полками мое смущение, которое я испытываю, взяв в руки экземпляр книги «Этика бл**ства»[29]. Если верить Лиаму, то эта книга – библия полиамории. Он сказал, что я найду раздел о комперсии в оглавлении. И, конечно, он там есть – притаился ровно между построением общения и состраданием с одной стороны и соперничеством и конфликтами – с другой.

Заняв место в вагоне поезда, я смело открываю главу 18 и читаю: «Некоторые полифолки используют слово „сорадость”, чтобы описать чувство радости, возникающее при виде партнера, получающего сексуальное удовольствие от секса с кем-то другим».