Молли хотела больше любви. Дневник одного открытого брака

На меня накатывает волна тошноты. Он пытается заставить меня выполнять каждую свою прихоть. Он пытается заставить меня испытывать чувство вины за то, что я ему не угождаю. Или делай то, что он хочет, или смотри, как он найдет кого-то, кто сделает это.

Я представляю себе дырявое ведро и вижу, как мое чувство собственного достоинства растекается лужицей по полу. Мне нужно остановить этот поток, и вдруг я четко осознаю, как это сделать.

«А давай, – пишу я в ответ. – Между нами все кончено».

Я нажимаю кнопку «Отправить». И прежде чем я увижу его очередной манипулятивный или какой-нибудь агрессивный ответ (или, что еще хуже, полный игнор вместо ответа), я блокирую номер Лорана.

Затем я падаю лицом в подушку. Маленькая искорка моего достоинства колышется в темноте, как одинокий росток под резкими порывами ветра в пустом поле. Я отпустила Лео. Я порвала с Лораном. Но сейчас мне не нужен ни один из них.

Я хочу Стюарта. Мне нужен Стюарт.

Я слышу пронзительный крик. И я слышу его прежде, чем понимаю, что этот звук исходит от меня. Сильнее утыкаясь лицом в подушку, я набрасываю сверху еще пару. Сейчас я не могу контролировать громкость своих рыданий, поэтому пытаюсь заглушить их или хотя бы немного приглушить, пока они выплескиваются из моего тела. Я плачу так долго, что даже не помню, как проваливаюсь в сон. Свет в комнате остается включенным, а я лежу, уткнувшись головой в подушки, насквозь пропитанные моими слезами и измазанные слюнями. Мои глаза опухли, а на отекшем лице выступили лопнувшие кровеносные сосуды.

И когда Стюарт вернулся домой, он застал меня именно в таком виде.

Глава 10

– Итак, давайте приступим. Что вас привело ко мне?

Раздается простой вопрос, заданный нашим новым психотерапевтом для пар Эвелин. Она – приятная женщина с округлыми формами, ее седые волосы уложены в элегантное каре. Между ее внушительных грудей висит крупный нефритовый кулон. Но ответить на ее вопрос – непосильная задача.

Стюарт делает размашистый жест в мою сторону, как бы говоря: «Ну, давай, вперед. Расскажи этой милой даме, почему мы здесь». Консультация была моей идеей или, если говорить откровенно, моим ультиматумом.

Прошло две недели с момента моего «провала» – как мне нравится его называть. В этом слове есть что-то утешающее, что-то загадочное, несмотря на обстоятельства. На самом деле я задействую все свои внутренние ресурсы, чтобы поддерживать иллюзию моей функциональности для детей и внешнего мира. Однако Стюарт знает правду, и это очень важно для меня. Он должен знать, что я разбита. Раздавлена. Просто уничтожена.

Митчелл настоятельно рекомендовал нам обратиться к Эвелин, но я не возлагаю на наш визит больших надежд. Возможно, все дело в огромном пространстве, в которое мы попали. Кабинет Эвелин вдвое больше уютного офиса Митчелла. На широком диване доктора Стюарт чувствует себя отчужденно. А сама Эвелин кажется недосягаемой, сидя по ту сторону огромного кофейного столика.

Я делаю глубокий вдох и начинаю:

– Мы здесь, потому что я больше не хочу быть в открытом браке. Но Стюарт хочет.

Стю тяжело вздыхает, и Эвелин кивает в его сторону.

– Вы не согласны с этим, Стюарт?

Он склоняет голову и смотрит на мой профиль. В его глазах я вижу немой упрек. Я смотрю на него невинным взглядом. Да, я понимаю, что слишком упростила нашу ситуацию, но мои слова близки к правде.

– Дело не в том, что я хочу сохранить открытую форму нашего брака, не считаясь с чувствами Молли. Дело в том, что я знаю, что она передумает, – он поворачивается ко мне лицом. – Сейчас ты несчастна, я понимаю. Но ты должна дать себе немного времени. Ты встретишь кого-то нового, и твое состояние изменится.

Слезы застилают мне глаза. Мы не пробыли здесь и пяти минут.

– Мне не нужен никто новый. Я хочу тебя.

– Ох, детка, – начинает Стюарт. – Я и так твой. И я всегда буду с тобой.

– Но мне так не кажется. Я чувствую себя такой одинокой.

– Ты не одинока, Молли! – восклицает он в отчаянии. – Я здесь! Я рядом с тобой! Прямо сейчас!

Эвелин поднимает руку, чтобы остановить его, – излюбленный жест регулировщика дорожного движения возле школы. Похоже, мы снова вернулись в первый класс и полагаемся на взрослого, который убедится в том, что машины остановились и ничто не угрожает нам, а затем переведет через дорогу.

– Стюарт, Молли сказала, что чувствует себя одинокой. Чувства – это не факты, поэтому лучше не пытаться их оспорить.

Стю поднимает в воздух ладони и склоняет голову вниз. Является ли этот жест искренним признанием своей вины или сарказмом, я не могу определить.

– Молли. Не могли бы вы уточнить, что конкретно нужно сделать Стюарту, чтобы вы не чувствовали себя одинокой?

– Я хочу, чтобы он был счастлив дома, – говорю я.

– Ты не можешь заставить меня быть счастливым, Молли! – вспыхивает Стюарт. – Простите. Мне не стоило перебивать.