Момент Макиавелли. Политическая мысль Флоренции и атлантическая республиканская традиция

как справедливо замечает Макиавелли, когда Народ испытывает недовольство и предубежден против тех, кто им правит, нет ни Вещи, ни Человека, которые бы внушали ему страх1159.

В определенном смысле неравенство соотносится с равенством точно так же, как fortuna – с virtus, и это с особенной ясностью показывает, что необходимое республикам «равенство» является, строго говоря, isonomia1160. Люди равны по природе в том смысле, что все от рождения одарены одними и теми же способностями, но фортуна несправедливо и капризно распределяет случайные блага этого мира, так что одни получают больше других. Это влечет за собой соперничество, зависть, жажду наживы, которые по-своему полезны для общества; этим же неравным распределением богатств фортуной обусловлено существование правящего класса, власть которого призвана сдерживать и ограничивать стремление к конкуренции, дабы оно не выливалось в крайности. Те, к кому фортуна более благосклонна, и те, кого она в чем-то обошла, по всей вероятности, контролируют и направляют страсти друг друга, чтобы они служили общему благу, а произвол фортуны постоянно требует от меня подтверждать мою добродетель, напоминая, что по крайней мере она не является даром случая.

Мы не можем получить от Природы больше Достоинств, чем другие Люди, но можем стяжать больше Добродетели, чем мы обычно приобретаем. Быть великим под силу не любому Человеку, но быть добродетельным под силу каждому: в этом отношении каждого Человека можно назвать равным другому, занимающего самое низкое Положение – тому, кто занимает самое высокое, а потому Люди могут быть равны не только по природе, но и с нравственной точки зрения1161.

Эти и другие подобные им факторы способствуют поддержанию добродетели в свободных обществах. Очевидно, что классическая республика с ее разделением властей и сменой должностных лиц – образцовая модель свободного общества и что «Древняя конституция» Англии подобна республике во многих отношениях – включая ротацию магистратов1162, – под которой авторы, по-видимому, подразумевали частые выборы в парламент (хотя ничего не говорится о том, что в 1717 году Тренчард выступил в поддержку Семилетнего акта1163). Однако важно, что дальше ход рассуждений меняется1164. Утверждается, что Англия при нынешнем положении дел не способна ни к какой другой форме правления, кроме ограниченной монархии, ибо имущество распределено таким образом, что существует влиятельная аристократия и занимающее выгодное положение духовенство, богатство и власть которых зависят от патронажа короны и одновременно ставят в зависимое положение других людей. Поэтому здесь отсутствует имущественное равенство, необходимое для существования республики в чистом виде (и даже, по всей видимости, республики, главой которой может быть король), а в отношениях между монархом и аристократией проявляется неослабная взаимозависимость, характерная для описанной Харрингтоном монархии «готического» типа. Поддержанию существующей системы способствуют силы, обычно отождествляемые с коррупцией: придворные, назначенцы, злоупотребляющие своим положением и действующие в интересах своих патронов, монопольные торговые компании. Впрочем, как уверяет «Катон»,

Если Обстановка в Англии в настоящее время действительно такова, а я считаю, что это не подлежит сомнению, нам ничего не остается, – и это лучшее, что мы можем сделать, – кроме как извлечь самое лучшее из нашей собственной Конституции, которая, если распоряжаться ею должным образом, прекрасно подходит, чтобы обеспечить всеобщую свободу, а также обезопасить Обладание Собственностью и приложить все возможные Усилия, чтобы они соответствовали другим Целям частной Добродетели, в той мере, в какой ее Природа способна вести ее к такому Предназначению1165.