Монахи Константинополя III—IХ вв. Жизнь за стенами святых обителей столицы Византии

Уже на первом заседании новое учение было осуждено, Несторий низложен и Мария провозглашена матерью Бога, что очень обрадовало жителей Эфеса. Председатель этого заседания, святой Кирилл Александрийский, увидел торжество своих идей. Он с самого начала был противником Нестория и защищал ортодоксальную веру в своих речах и посланиях. Ошибочное учение Нестория приобрело много сторонников, а также нашло пропагандистов, в первую очередь среди египетских монахов. Значит, Кирилл в первую очередь исполнял свой пастырский долг, когда участвовал в этой борьбе и писал письма Феодосию, императрице Евдоксии и сестре Феодосия Пульхерии, когда умолял Нестория прекратить «соблазн для всего мира». Но он еще был и кем-то вроде представителя папы, от имени которого председательствовал, бесстрашным защитником единства христианской веры. Именно в этой своей второй роли он уже на следующий день после первого заседания направил некоторым константинопольским священнослужителям и монахам, в том числе архимандриту Далмацию, письмо, содержавшее подробное описание заседания собора, и, что самое важное, в письме был совет не допускать распространения ложных слухов на этот счет и быть осторожными, потому что этот еще не законченный рассказ может быть перехвачен. И действительно, полностью верный делу Нестория комес Кандидиан, представитель императора на соборе, приказал разорвать постановление об осуждении, послал императору клеветнический отчет и приказал задержать все письма ортодоксов.

Но в конце концов один нищий сумел передать тем епископам, которые тогда находились в Константинополе, а также монахам письмо собора, которое пронес спрятанным в своем посохе, и в этом письме был рассказ о положении, которое создал для ортодоксов представитель императора. Эта новость вызвала сильное волнение во всех монастырях. Толпа монахов, впереди которых шли архимандриты, вышла из своих убежищ и, распевая гимны и псалмы, направилась во дворец императора. Внезапное появление на столичных улицах этой длинной процессии произвело глубокое впечатление на народ. Люди указывали друг другу прежде всего на шедшего во главе процессии достопочтенного Далмация, «архимандрита и отца монастырей», добродетели которого были известны всем, а к мудрым словам которого прислушивался даже сам император, часто спрашивавший у него совета. Так было в прошлом, когда в дни арианства патриарх иноков, великий Антоний, покинув свое уединенное жилище в пустыне, внезапно появился в Александрии, исповедовал там никейскую веру и укрепил мужество православных.

Далмаций тогда был монахом уже сорок восемь лет и за эти годы ни разу не пожелал покинуть свой уединенный монастырь, хотя его часто и настойчиво просили присоединиться к общим молитвам против землетрясения. Но в этот раз, увидев, что православная вера находится в опасности, а почитание Марии – под угрозой, он не стал колебаться. Далмаций вышел из обители, повел за собой всех архимандритов и монахов, явился к императору и сообщил ему о письме участников собора и о препятствиях, которые чинила этим отцам несторианская партия, ограничивая их свободу. «Предпочтете ли вы услышать одного нечестивого человека, а не шесть тысяч епископов, то есть весь православный христианский мир?» – спросил он императора.

Выйдя из дворца, Далмаций в сопровождении архимандритов, народа и монахов направился в базилику Святого мученика Мокия. Там, поднявшись на амвон, он прочитал всему народу письмо собора и рассказал людям о своей беседе с государем, о полученных от императора обещаниях и заверил народ, что благочестивейший император подчинится Богу и святому собору, а не порочным людям. И все – архимандриты, монахи, народ – единодушно и в один голос воскликнули: «Анафема Несторию!»

После этого Далмаций написал от имени константинопольского духовенства письмо участникам собора, сообщая им о том, что произошло, – об императорских обещаниях, о народной радости и единогласной поддержке их решения народом. Кроме этого, он писал, что по-прежнему всегда готов исполнять указания святого Вселенского собора, как делал это раньше. Участники собора в своем ответе похвалили святейшего архимандрита за то, что он, проявив усердие в делах веры, вышел из своей кельи и ознакомил с их трудами и страданиями не только благочестивейшего императора, но и святейших архимандритов, всех священнослужителей, друзей Христа, и народ. «Кто, кроме Вашей святости, смог бы прийти нам на помощь? – писали они. – Через кого могла бы стать известна правда, если не через достопочтенного Далмация? Мы знаем, что Бог уже давно открыл Вам нечестивые намерения Нестория и что Вы предостерегли от него монахов. Вы часто говорили им: „Следите за собой, мои братья. Вредоносный зверь творит разрушения в нашем городе и заражает многие умы ядом своего учения“».