Монахи Константинополя III—IХ вв. Жизнь за стенами святых обителей столицы Византии

Диоскор и Евтихий были отправлены в изгнание. Диоскора сослали в Каппадокию, в город Гангры, где он умер в 454 году. Евтихий, несмотря на свой преклонный возраст, в это время был еще жив, потому что папа Лев Великий в своем письме, которое датировано 15 апреля 454 года, жаловался Маркиану, что Евтихий из своего изгнания с яростью отчаяния продолжал распространять свою ядовитую хулу на истину и удвоил свое бесстыдство, чтобы соблазнять невинных. «Поэтому я считаю, – добавляет папа, – что Вы, Ваша Императорская Милость, поступили бы мудро, если бы перевели его в более отдаленное и уединенное место. Нужно также полнее и чаще укреплять монахов его бывшего константинопольского монастыря в евангельском и апостольском учении. Этот прекрасный результат был бы достигнут быстро, если бы настоятель этого монастыря постоянно находился в обществе Вашего почитателя, епископа Юлиана, которого я назначил туда инспектором веры. Если его посещения станут чаще, это усердие могло бы только увеличить духовную пользу, которую получают от них живущие там Божьи слуги».

Так расселение по разным местам руководителей монофизитской ереси положило конец (по меньшей мере в Константинополе) борьбе против нее и позволило надеяться, что с этих пор в столичных монастырях воцарится мир. Самые знаменитые нестоличные монахи: в Палестине это были святой Евфимий, настоятель многолюдного монастыря, святой Савва и Феодосий Киновиарх, в Сирии – Симеон Столпник, в Вифинии – святой отшельник Авксентий – тоже дали всем пример полного подчинения Халкидонскому собору и защищали его от клеветы, которую распространяли на Востоке евтихиане. Император Маркиан так сильно верил в поддержку этих своих заступников, что, желая обеспечить победу православия среди монахов, применил насилие к одному из них – к отшельнику Авксентию, который жил в горах недалеко от Халкидона, напротив Константинополя, и приобрел большое влияние на народ своей святостью и чудесами. Толпа людей, которых каждый раз было все больше, сбегалась из столицы и всех ее окрестностей увидеть его и послушать его драгоценные наставления. Боясь своим сопротивлением стать причиной соблазна для тех, кто отвергал решения собора, Авксентий в конце концов решил прийти на собрание Отцов; ему прочитали акты святого собора, он согласился со всем, что там было решено, и твердо решил защищать халкидонское учение против невежества и клеветы.

Несмотря на все эти меры, партия монофизитов продолжала плести интриги за пределами столицы. Феодосий, монах из Александрии, который в Халкидоне был страстным противником православия, сумел оказаться на престоле иерусалимских патриархов и дал волю своему гневу на всех, кто отказывался встать на сторону противников собора. В Египте Протерий, сменивший Диоскора на престоле александрийских патриархов, был убит во время мятежа, который монахи-монофизиты подняли, когда умер Маркиан. Сменивший его Тимофей Элур предал анафеме Халкидонский собор, папу Льва и константинопольского патриарха. Третий Патриарший престол Востока, антиохийский, тоже оказался в руках евтихиан и был отдан монаху Петру, имевшему прозвище Сукновальщик, потому что этим ремеслом он раньше занимался в константинопольском монастыре Неусыпающих. Этот Петр знаменит тем, что вставил в молитву «Трисвятое» формулу, вскоре ставшую причиной новых богословских споров.

Эти три патриарха много раз боролись, несколько раз пытались заключить союз и в конце концов окончательно отделились и от константинопольской, и от римской церкви. Уже в конце V века в восточной части Сирии возникла независимая несторианская церковь, главным городом которой стала Селевкия. Общины ее последователей процветали в Персии, Аравии, восточной части Индии и даже в Китае. А жители Западной Сирии стали последователями Евтихия, учение которого стал распространять их земляк, монах Иаков эль-Барадай. Оно было принято в Месопотамии, Армении, Египте и Абиссинии: в каждом случае местная церковь, став автокефальной, из ненависти к Византии пожелала проводить богослужение на местном языке, а затем много раз вступала в союз с исламскими завоевателями.