Московское царство. Процессы колонизации XV— XVII вв.

Святой Филипп, митрополит Московский, провел на кафедре два года: 1566–1568. Прославился он как непримиримый противник опричнины, великий проповедник христианской благодатной любви, противостоящей насилию, немилосердной «грозе», беспощадному пути неразбавленного «государственного интереса». За свою твердость он и принял мученическую смерть от рук Малюты Скуратова. От Филиппа осталось пять его посланий. Четыре из них сохранилось в Соловецком монастыре, пятое – в Кирилло-Белозерском. Вглядимся в них: писания эти показывают, как в архиерее, возглавлявшем русскую церковь, сочетались христианское милосердие, доброта, заботливость с пылом яростного «стоятеля» за веру.

Группа из первых четырех посланий представляет собой часть переписки с братией, которую Филипп покинул, скорее всего, в весеннюю навигацию 1566 года, чтобы принять митрополичий сан в июле 1566-го и никогда уже не вернуться на Белое море (сохраняя, впрочем, самые оживленные и теплые отношения с обителью).

Филипп не забывал Соловки. В конце 1566 года или в 1567-м он вызвал оттуда иноков с мощами святых основателей монастыря Зосимы и Савватия да «со святыми водами». Приехавшим монахам со старцем Спиридоном во главе митрополит устроил встречу с государем Иваном IV. Они же, в свою очередь, порадовали его добрыми известиями: на Соловках успешно достроили Преображенский храм да и освятили его еще в августе, через несколько недель после того, как Филипп стал главой церкви. Душа митрополита возликовала: давняя его строительная затея, много лет (с 1558 года!) занимавшая его, счастливо окончилась ко благу любимой обители. В сообщении соловецких монахов Филипп мог видеть доброе предзнаменование к собственному служению.

Соловки остались в его сердце. Он писал туда грамоты, в которых видно теплое чувство. Хозяйственные поручения, которые дает братии Филипп, можно назвать «милыми хлопотами». В одном из писем святитель говорит: «.Да послал еси к вам на стол братии и с квасом, и слугам, и детем восмь рублев, с слугами с Герасимом, да с Селюгою. Да послали есми к вам братии три рубля милостыни, на двести братов по полуалтыну, да детем на триста человек полтора рубля, по деньге. И ты б, Паисея[12], Бога ради стол велел на братию поставити и на слуги, и на дети с квасом, да за столом бы еси помянул братии, чтоб молили Бога за благоверного царя и государя, великого князя Ивана Васильевича всея Русии, и за благоверную царицу великую княгиню Марию, и за богодарованные чада, царевича Ивана и царевича Федора, и за христолюбивое воинство, и за все православное крестьянство, и меня б грешнаго во святых молитвах своих поминали. А яз вас благословляю и много челом бью. Бога ради живите любовно».

Главе громадной церкви, обремененному заботами каждый день и помногу, все же есть дело до далекой обители в «полунощных землях», на «море дышащем». Очевидно, сердце его там укоренилось. Любопытно, что через много десятилетий патриарх Филарет станет вот так же, с любовной заботой, переписываться с братией Антониево-Сийского монастыря, где он (не по своей воле) провел первые годы иночества.

Последние слова письма – правда всей жизни Филиппа. В них скрыта суть его истории, печальной и величественной. Как будто Высший Судия встал рядом с человеком и вдохнул ему в уста всего несколько слов: «Бога ради живите любовно».

По грамотам, адресованным соловецкой братии, видно, что святитель Филипп – человек добрый, мирный, движимый христианской любовью. Истинный ангел во плоти!

С совершенно другой стороны высвечивает его личность послание, адресованное монахам Кирилло-Белозерского монастыря и датированное ноябрем 1567 года.