Москва. Полная история города

Екатерина Вторая Москву недолюбливала. Ее деятельной натуре претила московская расслабленность. «Москва – столица безделья и ее чрезмерная величина всегда будет главной причиной этого, – писала императрица. – Я поставила себе за правило, когда бываю там, никогда ни за кем не посылать, потому что только на другой день получишь ответ, придет ли это лицо, или нет; для одного визита проводят в карете целый день, и вот, следовательно, день потерян. Дворянству, которое собралось в этом месте, там нравится: это неудивительно; но с самой ранней молодости оно принимает там тон и приемы праздности и роскоши; оно изнеживается, всегда разъезжая в карете шестерней, и видит только жалкие вещи, способный расслабить самый замечательный гений. Кроме того, никогда народ не имел перед глазами больше предметов фанатизма, как чудотворные иконы на каждом шагу, церкви, попы, монастыри, богомольцы, нищие, воры, бесполезные слуги в домах – какие дома, какая грязь в домах, площади которых огромны, а дворы грязные болота. Обыкновенно каждый дворянин имеет в городе не дом, а маленькое имение. И вот такой сброд разношерстной толпы, которая всегда готова сопротивляться доброму порядку и с незапамятных времен возмущается по малейшему поводу, страстно даже любит рассказы об этих возмущениях и питает ими свой ум. Ни один еще дом не забыл совсем старинное слово «дозор». Поспешность, с какою я пишу это, производит то, что я, может быть, забываю много обстоятельств, которые вместо того, чтобы уменьшить, усилили бы то, что я говорю; как, например, статья о фабриках огромной величины, которые имели безрассудство там устроить и в которых чрезмерное количество рабочих, все еще пользующихся привилегиями, очень противоречащими доброму порядку, увеличивают смуты, которым во всякое время подвергался этот город. Не следует еще исключать из этой черты деревни, слившиеся в настоящее время с этим городом, и где не правит никакая полиция, но которые служат притоном воров, преступлений и преступников; таковы: Преображенское, Бутырки и проч., и проч».

В царствование Екатерины Второй Москва окончательно перешла на вторые роли, но, возможно, благодаря этому сохранила свою самобытность и старинные обычаи. Город по-прежнему напоминал большую деревню: златоглавые церкви, усадьбы, особняки, избы победнее были окружены обширными садами и огородами.

К концу XVIII века в городе было почти сорок мостов и примерно десять тысяч домов, причем больше четверти – каменные. Каменным был Кремль, много каменных домов было в Китай-городе и Белом городе, а остальная застройка оставалась деревянной или частично деревянной. Никакого единообразия в стиле не было: одни деревянные дома были выкрашены, другие оставались в естественном виде. У одних крыши были железные, у других – черепичные, у третьих – из теса, а четвертые крыты соломой, которая вспыхивала от малейшей искры и постоянно грозила пожарами.

Распространены были двухэтажные дома, у которых первый этаж был каменный, а второй – рубленый. В таких домах жили мещане, купцы и небогатые дворяне. Полностью в камне могли себе позволить строить дома лишь самые состоятельные люди.

Московские богачи ели и пили на серебре, к каждому обеду подавались десятки кушаний, а простолюдины ели хлеб пополам с соломой и лебедой, спали на полу в одном помещении с телятами и овцами, избы их топились по-черному. Летом некоторые спали прямо на улицах, а мылись в Москва-реке и Яузе и тут же стирали свое белье.

Англичанин Вильям Кокс, побывавший в Москве в царствование Екатерины, описывал город, в котором жалкие лачуги теснились вокруг богатых дворцов, а одноэтажные избы соседствовали с величественными домами. Один такой величественный дом, сразу ставший достопримечательностью города, был выстроен в середине 1780-х годов на Ваганьковском холме. То был дом капитан-поручика лейб-гвардии Семёновского полка Петра Егоровича Пашкова, сына денщика Петра I, обласканного императором. Устная традиция приписывает проект этого величественного здания архитектору Василию Ивановичу Баженову, подтверждает это и стилистика дома Пашкова. Много легенд связано с этим домом. Неспроста Михаил Афанасьевич Булгаков выбрал для сцены прощания Воланда с Москвой именно площадку на доме Пашкова. Поговаривают, что в подземельях под домом спрятана легендарная либерея Ивана Грозного. При строительстве первой линии метро во дворе дома действительно нашли подземные галереи и очень глубокий колодец диаметром 5 метров, выложенный белым камнем.

В Москве работали больницы, школы, типографии, театр. Благодаря множеству церквей и монастырей город сверкал золотыми куполами. Сама императрица называла Москву «сосредоточием нескольких миров». Весьма точное определение: ведь Москву образовывали многочисленные слободы, очень разные по достатку. Некоторые казались бедными деревушками, другие были опустошены пожарами и так и оставались пустырями, третьи – поражали достойным столицы благолепием.