Москва. Полная история города

А бывало, рано утром какой-нибудь загулявший накануне и теперь желавший опохмелиться молодец подходил к продавцу, стоявшему около бочек с квашеной капустой и огурцами, кланялся ему и просил:

– Яви божескую милость, Христа ради!

И сердобольный продавец совершенно бесплатно наливал бедняге кружку огуречного рассола.

Прославилась и булочная Ивана Максимовича Филиппова. Калачи и кренделя он выпекал отменные, но в его булочной так и кишели тараканы. Рассказывали, что однажды проверяющий, разломив булку, обнаружил там запеченное насекомое.

– Что это!! – с гневом спросил он.

– Изюм-с! – не растерялся Филиппов, тут же схватил таракана и съел.

А вернувшись в пекарню, тут же приказал добавить в тесто изюму. Так и появились уже ставшие традиционным булки с изюмом.

Увы: чистота в тех лавках оставляла желать лучшего. Животных и птиц часто забивали тут же, и кровь стекала на пол, пропитывая доски и землю. Внутренности сваливали в большие чаны. Выносили их редко, и эти отбросы гнили, распространяя вонь. Запах крови и мясные обрезки привлекали крыс, которые кишели там стаями.

В 1880-е годы все эти нарушения установила санитарная комиссия, и городская дума принялась решать, как исправить положение. Обсуждение вышло бурным! Одни гласные пытались доказать, что никаких «бахтерий» и «миазмов» в лавках нет. Другие подняли их на смех:

– Как нет? Вон бахтерии так и бегают – рыжие и хвостатые. А в бочках миазмы кишмя-кишат. Откроешь – так врассыпную и кинутся…

Первым делом постановили в каждой лавке держать кота. Эти коты вдохновили лавочников на род соревнования – у кого кот толще. Сытые, огромные коты сидели на прилавках, но на крыс обращали мало внимания. Тогда придумал кто-то держать в лавках собак-фокстерьеров. Вот они-то крысам спуску не давали!

Но постепенно такие частные лавочки, кишевшие «бахтериями», уходили в прошлое: в центре Москвы строились большие многоэтажные магазины с газовым, а потом электрическим освещением, сиявшие чистотой. Купцы арендовали в них помещения на определенных условиях, и обязаны были поддерживать идеальный порядок.

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Посреди Тверской, на том месте, где ныне высится здание мэрии Москвы, находился магазин цветов «Ноев и Крутов». В витринах его в самые жестокие морозы беззаботно цвели ландыши в длинных ящиках, гиацинты, сирень в горшках и фиалки. Пармские бледно-лиловые фиалки, которые привозили экспрессом прямо из Ниццы.

Поэт Александр Вертинский вспоминал, что в том магазине на простой тарелке в воде плавали опавшие бутоны камелий. Они стоили три копейки. Эти опавшие бутоны покупал начинающий певец и прикалывал их к своей бархатной блузе, желая казаться утонченным и изысканным. Ради цветка он жертвовал обедом: в студенческой столовой тарелка борща стоила тоже три копейки.

Много пересудов и даже насмешек вызывали нравы московского купечества. Но все же именно купечество составило славу Москвы! До сих пор на слуху фамилии – Абрикосовы, Морозовы, Кузнецовы, Пуговкины, Рахмановы, Рябушинские, Солдатенковы… Купцы становились благотворителями, меценатами, покровителями искусств… Благодаря купцам Москва обзавелась многими новыми музеями. Как-то в 1890-м году поспорили купцы Бахрушин и Куприянов, кто за год больше театральной старины соберет – вот так и появился в городе Бахрушинский музей. Иван Царский и Алексей Хлудов собирали рукописи и старопечатные книги, Алексей Морозов, Иван Силин и Павел Харитоненко – иконы, Николай Миронов – декоративно-прикладное искусство.

Абрикосовы

В купцы деловые люди обычно выбивались из крестьян, отпущенных помещиками на оброк. Так возникла и знаменитая фамилия кондитеров Абрикосовых. Их кондитерская фабрика стояла на Верхней Красносельской. Работает она и по сей день – но под другим именем – Кондитерская фабрика имени Бабаева – слесаря трамвайных мастерских, погибшего от пули белогвардейца и не имевшего к конфетам никакого отношения… Рядом на Малой Красносельской сохранился и особняк Абрикосовых – в стиле модерн.

В.А. Серов. Портрет Алексея Абрикосова. 1895 год