В 1830-м году живописцы образовали в Москве творческий кружок – «натурный класс», который в 1843 году был преобразован в Училище живописи и ваяния. Оно расположилось на углу Мясницкой улицы и Боброва переулка в красивом доме с круглой ротондой (приметой того, что дом некогда служил местом масонских собраний).
Училище быстро стало гордостью Москвы. «Из профессоров следует отметить основателя училища Маковского, отца теперешних Маковских, Пукирева, Перова, братьев Маковских, братьев Сорокиных, из которых один отлично знает анатомию, а другой пахнет ладаном и смирной, Прянишникова, съедающего ежедневно по огромнейшему куску кровавого мяса, спартанца в искусстве и в общем милого человека. Инспекторов, вся инспекторская функция которых состояла из одного только подписывания расписания экзаменов, было много, но из них особенно интересны: покойный Зарянко, писавший очень хорошенькие головки, хохлописец Трутовский, который от малых ушел и до великих не дошел, и целомудренный Виппер. Этот Виппер, негодуя на олимпийских богов за то, что те не носили брюк и фраков, произвел всем училищным статуям возмутительную операцию, до которой не додумался бы даже сам Савонарола. Фидий побил бы его, разумеется, если бы был жив. Из натурщиков особенно знаменит Петр Егоров, вбивавший в землю тумбу одним ударом кулака, и Иван, вынимавший обратно из земли эту тумбу», – писал о нем Антон Павлович Чехов, всем сердцем любивший Москву.
Выпускниками училища стали Алексей Саврасов, Михаил Нестеров, Леонид Пастернак, Кузьма Петров-Водкин, Александр Померанцев, Сергей Шервуд, Вячеслав Олтаржевский и многие другие замечательные художники.
Холера в Москве
В 1830-м году в России вспыхнула эпидемия холеры, которую также называли «собачья смерть». Считается, что болезнь проникла из Персии через Астрахань.
Император Николай Первый немедленно переехал из Петербурга в Первопрестольную. Государь не бежал от опасности, а оставался со своим народом, помня о страшном «чумном бунте» екатерининского царствования. Этим он предотвратил распространение панических настроений. С этой же целью в городе стала выходить «холерная газета», содержавшая реальные цифры заболевших и умерших. Тогда в городе проживали менее четырехсот тысяч человек. Из них к началу зимы 1830-го холерой заразились четыре с половиной тысячи, из которых умерла примерно половина. За зиму число пострадавших от болезни удвоилось.
Записки с описанием эпидемии оставил молодой этнограф Вадим Пассек, только что окончивший Московский Университет. «Все изменилось, все затихло; Москва кажется мертвою… Тишина страшная, дома как бы опустели, улицы обезлюдели, торговые площади, гостиный двор, все закрыто; самый город уже давно оцеплен и окрестные жители не появляются на местах торжищ, некогда шумных и многолюдных», – писал он. Соблюдая меры предосторожности, сам он не заразился холерой, хоть и ухаживал за больными в госпитале.
Дошли до нас и письма других москвичей, описывавших московские события. Так почтмейстер и дипломат Александр Булгаков сообщал брату: «Здесь все трусят холеры; чеснок вздорожал шестью рублями. На всех чеснок, особенно на людях; в клубе все приготовлено на чесноке…»[26].
Железная дорога
1 февраля 1842 года императором Николаем I Александровичем был подписан указ о сооружении железной дороги Санкт-Петербург – Москва протяженностью 650 км. Строительство заняло много времени. Строили дорогу в основном крепостные крестьяне, причем контракт заключался не с ними, а с помещиками. Рабочим полагалось неплохое жалованье, но по факту они его не получали из-за большого количества вычетов. С рабочих удерживали деньги за любой простой, произошедший по болезни или даже и не по вине самого работника, а из-за плохой погоды; и даже со всей бригады – за прогул одного человека. Правда, питание на строительстве было бесплатным. Но отработав год-два на строительстве дороги, бедный крестьянин мог не только не заработать, но еще остаться должником.
Железнодорожная станция в Москве. Вагонное депо. 1862 год
Возведение Петербургского вокзала на Каланчевском пустыре на окраине началось в 1844 году под руководством управляющего путями сообщения Петра Андреевича Клейнмихеля. Начал строительство вокзала архитектор Константин Тон, но он не сошелся характером с Клейнмихелем и работу перепоручили Рудольфу Желязевичу. Московский вокзал являлся копией такого же вокзала в Петербурге, только был чуть меньше размером. Интерьеры вокзала поражали роскошью: просторный двусветный вестибюль, дубовый паркет и двери, мраморные печи, зеркала… Второй этаж занимали квартиры служащих.
В ноябре 1851 года состоялось официальное открытие железной дороги, которую москвичи сразу же прозвали «чугункой». Из Петербурга в Москву отправился первый пассажирский поезд; путь занял 21 час 45 минут. Плата за проезд составляла: в первом классе 19 рублей, во втором – 13 и в третьем – 7 рублей с человека. Для сравнения: поездка из одной столицы в другую гужевым транспортом занимала 4–5 дней и обходилась почти в сотню рублей.