Москва. Полная история города

Названия улиц – Нижние и Верхние Поля напоминают о некогда бывшем здесь обширном хозяйстве. Там еще кое-где сохранились остатки старых построек, связанных с канализацией, например водонапорная башня на улице Нижние Поля между домами 21 и 27.

С середины семидесятых годов XX века на бывших люблинских отстойниках стали селиться птицы, иногда им даже удавалось выводить птенцов. Ученые посчитали, что земля и вода достаточно очистились, и только тогда в этих районах разрешили строить дома.

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Покровка № 19 – доходный дом хлеботорговца Рахманова, который был возведен как раз, когда подходило к концу строительство первой очереди канализации. Сбоку в проулке с правой стороны здания – неприметная дверь. По довольно крутой лесенке можно спуститься в самый старый общественный туалет в Москве. Это единственный сохранившийся из десяти «ретирад» (тогдашнее название публичного туалета) и 38-ми писсуаров, обустроенных одновременно с канализацией. Отыскать их москвичам и гостям столицы помогали дворники – это вменялось им в обязанность. Но в справочниках рекомендовалось «поелику возможно уклоняться от посещения ретирад, так как указанные места по большей части неопрятны», а «оправляться в третьеразрядных гостиницах, дав предварительно швейцару или коридорному на чай». Впрочем, сейчас туалет довольно чистый и, что немаловажно, до сих пор бесплатный.

Московские юродивые

В центре Замоскворечья, среди купцов прошли юные годы Александра Николаевича Островского – остроумнейшего драматурга и бытописателя, запечатлевшего в своих пьесах купеческие нравы и обычаи. Однако сами купцы не всегда были довольны тем, как Островский их изображал. Пьеса «Свои люди – сочтемся!» стала популярной, но у московских купцов вызвала столь сильное негодование, что они даже обратились с жалобой, и комедия была запрещена к постановке.

«Солидные-то люди, которые себе добра-то желают, за каждой малостью ездят к Ивану Яковлевичу, в сумасшедший дом, спрашиваются»[35], – утверждала одна из героинь Островского. Но кто же тот загадочный «Иван Яковлевич»?

Был в Преображенской психиатрической больнице пациент – юродивый и предсказатель Иван Яковлевич Корейша, в медицинской карте которого значилось: «Причины болезни – неистовые занятия религиозными книгами. Болезнь совершенно неизлечима». Он прожил в больнице сорок четыре года.

За советом к нему обращались не только мещане и купцы, но и государственные чиновники, находившие в бормотании больного ответы на беспокоящие их вопросы. Ну а если кто сомневался, то при Корейше всегда находились и толкователи. А еще Иван Яковлевич писал каракулями мудреные записочки. Считалось, что записочки эти надо носить в ладанке на груди и тогда они помогают от зубной боли. У стен больницы собирались толпы желающих узнать свое будущее, на его «сеансы» продавались билеты, а сбор за визиты составлял до 500–700 рублей в месяц и обеспечивал благосостояние всего заведения. «Если бы не Иван Яковлевич, не знаю, как бы сводили концы с концами», – говаривал главврач больницы.

Покровка у Армянского переулка. Раскрашенная фотография из собрания Э.В. Готье-Дюфайе.

Смерть его вызвала у людей невежественных столь бурную реакцию, что пришлось у покойницкой выставить сторожа, чтоб труп не украли. Поклонники разобрали на щепотки песок с того места, где стоял гроб с телом Корейши, и продавали его простакам как имеющий целебную силу.

Похоронили Якова Ивановича на кладбище Ильинской церкви у Черкизовского пруда. Кладбище то очень древнее, скорее всего, существовало оно еще во времена Куликовской битвы. Надгробие Корейши новое, за могилой его почитатели ухаживают тщательно. Считается, что если посетить его могилу и помолиться в местной церкви, то приснится вещий сон, который даст ответы на мучающие вас вопросы.