Москва строящаяся. Градостроительство, протесты градозащитников и гражданское общество

Практически каждый московский район располагал более или менее одинаковыми возможностями. При Лужкове горожан держали в неведении или дезинформировали о том, какая судьба ждет их дома или районы. Но с распространением социальных сетей москвичи уже имеют возможность осведомлять друг друга о событиях, происходящих в городе, да, собственно, и во всей стране. Когда граждане прибегали к посредничеству лужковских судов, они неизменно проигрывали. Нередко против них применяли насильственные методы, особенно частная охрана девелоперов. Ярким наглядным примером и именем нарицательным для обозначения общего недовольства стало Южное Бутово. Единичные протесты против уплотнительной застройки превратились в общегородское движение. Особенно москвичи гордятся тем, что укрепили сплоченность столицы, помогая незнакомым людям, выступавшим на защиту своих районов. В некоторых случаях практическую помощь оказывали «сторонние агитаторы» из оппозиционных партий и групп, особенно С. С. Митрохин из «Яблока», но помимо этого активисты вызвали призрак борьбы за «право на город», превращающейся в движение за «право на страну». На этом этапе Лужков взял курс на «более гибкий подход», который, теперь под руководством Собянина, имеет потенциал для углубления сотрудничества между государством и гражданским обществом.

От подданных к гражданам

К. Клеман не только профессионально изучает общественный активизм, но и, будучи директором московского института «Коллективное действие», практикует и пропагандирует его. По ее мнению, инициативные группы наподобие тех, что борются с уплотнительной застройкой, могут помочь россиянам преодолеть отвращение к участию в политической деятельности и трансформировать авторитарные методы власти. Клеман анализирует процесс, в ходе которого некоторые протестующие, «политизируясь», попутно способствуют созданию нового сообщества, заметно отличающегося от традиционного узкого круга друзей. Это сообщество – «группы активистов, требующие полных и реальных гражданских прав» [Clement 2008: 76].

Сколько именно активистов «политизировалось», неизвестно. С. Грин обнаружил, что существует «весьма реальная связь между социальными движениями… и массовой активизацией» зимы 2011-2012 годов [Greene 2014: 203]. К. Клеман подтвердила наблюдение С. Грина [Клеман 20136:198]. С другой стороны, всецело преданные делу активисты, вышедшие из местных движений, возможно, исчисляются сотнями, если судить по многолюдности митинга в поддержку референдума на Пушкинской площади в 2009 году. При этом очевидно, что в местных выступлениях против конкретных строительных проектов участвовали тысячи москвичей. Возможно, эти протестующие «политизировались» не до конца, однако они узнали об организации инициативных групп, о важности контактов с единомышленниками и связей со СМИ. Протест отвоевал себе место в политической культуре Москвы.

Протестный опыт преображает протестующих, поскольку любое памятное событие оставляет свой след. Некоторые активисты, особенно те, кто одержал победу в местной борьбе, впоследствии будут более склонны к политической деятельности, если ощутят в этом необходимость. К тому же, как я уже предполагал, количественный рост местных выступлений произвел впечатление на мэрию, а возможно, и на Кремль. Градозащитники добились от мэрии значительных уступок, и администрация Собянина, как будет показано ниже, старается не доводить дело до конфликтов с москвичами. Серьезным прорывом, в частности, явились публичные слушания, даже если сами по себе они неэффективны. Публичные слушания – это нечто большее, чем тактическая уступка. Авторитарному государству нет нужды совещаться со своими подданными – публичные слушания предназначены для граждан.

Рассуждая о национальном «призрачном переходном периоде», С. Хедлунд утверждает, что «для успешной реформы потребуется превратить подданных в граждан» [Hedlund 2008: 188]. Судя по всему, именно это и происходит сегодня в Москве благодаря низовой консолидации, а не реформе, навязанной «сверху». Наряду с этим, администрация Собянина приложила немало усилий, чтобы убедить москвичей в том, что их как граждан воспринимают всерьез.

Сеть и зрелища?

Государство является благом в той мере, в какой оно освобождает индивидов от бесполезной траты сил на борьбу со злом и ненужные конфликты, дает индивидам позитивную уверенность и поддерживает их начинания [Дьюи 2002: 54].