Мозаика Великой Отечественной. От 22 июня до Курской дуги

Несколько удивительно, но наиболее результативную разведку провел не разведбат одной из дивизий. В отчете о действиях 1-й горно-егерской дивизии на этот счет есть такое замечание: «Солдат 44-го батальона истребителей танков, умело прокравшись вперед, выяснил, что долина ручья юго-восточнее Шеинцев не представляет собой значительного препятствия»[95]. По решению командира 1-й горно-егерской дивизии генерал-майора Хуберта Ланца предполагалось прорывом усиленного батальона по руслу ручья вклиниться в систему обороны советских войск и атаковать наиболее прочный узел сопротивления на высоте 341 с фланга и тыла. Вместе с тем не следует считать, что это был единственный вариант, в решении также присутствовало упоминание про «обнаруженные слабые места обороны противника в направлении высоты 369 и Коричинцы». Это был участок севернее узла обороны на высоте 341, по оси железной дороги на Жмеринку.

Однако эти планы в последний момент претерпевают изменение, сыгравшее немалую роль впоследствии. Причем снова это оказывается инициатива снизу, от командира 97-й легкопехотной дивизии генерал-майора Максимилиана Фреттер-Пико. В ЖБД XXXXIX корпуса она изложена следующим образом: «97-я легкая дивизия просит позволить ей утром 14 июля провести одним полком операцию: один батальон атакует через мост в Летичеве, второй атакует через Рудню и Ревуху, наступление от Ревухи на дорогу Летичев – Волковинцы. Дивизия придерживается мнения, что там у противника слабое место»[96].

Генерал Кюблер не поддержал операцию на мосту в Летичеве (в немецких документах проходил под названием «Латычев», как на польских картах), но согласился с наступлением на Ревуху. Атака на Летичев, являвшийся крупным узлом дорог, действительно не сулила быстрого успеха. К тому же возможности атаки Летичева ограничивались заболоченными руслами рек к северо-западу и юго-западу от города.

День 14 июля 1941 г. начался достаточно спокойно: 1-я и 4-я гсд готовились к наступлению, начало атаки подразделений 97-й лпд было задержано туманом. В 8:00 утра 97-я пд отчитывается о захвате плацдарма на реке Волк в районе Ревухи. Находящаяся на западном берегу Волка часть Летичева («Заволк» на польской карте) также была занята немцами. По советским данным, первая попытка захватить плацдарм и блокировать дот № 120 была отражена. Однако, как указывалось в отчете командира ЛеУР, «артиллерия полевого заполнения огня не вела из-за отсутствия снарядов»[97].

Успех 97-й пд, с точки зрения советских документов, приносит вторая атака. В оперативной сводке 13-го стрелкового корпуса утверждалось, что противник «[в] 8:30 занял высоту 327,0 благодаря оставлению без боя гарнизонами своих сооружений (доты № 120, 118, 119)»[98]. Потеря трех сооружений в отчете А. И. Якимовича признается, но в приложении к 15 июля 1941 г.[99]Вклинение к югу от Летичева действительно встревожило советское командование. Против него были задействованы силы двух полков и без того немногочисленной 192-й гсд[100].

По итогам дня дивизия Фреттер-Пико оттеснила полевое заполнение на рубеж восточных окраин деревень Терловка и Ревуха, блокировав в итоге дот № 120. На плацдарме находился полк в полном составе во главе с командиром. Согласно отчету комбрига А. И. Якимовича плацдарм обстреливался из полукапонира № 116, расположенного северо-западнее Ревухи. За день 97-я лпд отчиталась о 30 убитых и 103 раненых[101]. Оперативный отдел XXXXIX корпуса фиксировал, что «противник был введен в заблуждение относительно направления предстоящего главного удара корпуса. Он перебросил крупные части своей артиллерии с участков 1-й и 4-й горных дивизий в полосу 97-й дивизии»[102]. Направление главного удара осталось неизменным.

В ночь на 15 июля на исходные позиции вышли части 1-й горно-егерской дивизии. Артподготовка началась в 7:00 берлинского времени. В отчете о действиях соединения указывалось на достаточно высокую результативность стрельбы артиллерии: «Снова и снова наблюдались прямые попадания во вражеские доты и укрепления. Из люков и щелей вырывались столбы дыма. Несколько дотов еще до начала наступления было покинуто гарнизоном»[103].

Корпусной ЖБД несколько детализирует основные идеи артподготовки того дня: «Артиллерийская подготовка заключалась […] исключительно в прицельном уничтожении каждого отдельного сооружения. Отдельные орудия и ПТО (тяжелые гаубицы, 10-см пушки, 8,8-см зенитки, 5-см, 3,7-см, 2-см[104]ПТО) были установлены на замаскированных позициях на дистанции эффективной стрельбы и уничтожали русские сооружения. Это не всегда удавалось без потерь, особенно что касается 8,8-см зениток, которые сложно замаскировать»[105].

Судя по последнему замечанию, зенитчикам были нанесены потери как в людях, так и в матчасти. В качестве идеального средства в борьбе с укреплениями в ЖБД признавалось штурмовое орудие.