Муссолини. История одного диктатора

В Германии дело нацизма парадоксально упростила Веймарская республика с ее атмосферой свободы: люди с нетрадиционной ориентацией¹ вышли из тени, заявили о своих правах и начали собираться открыто. В Италии же процветает скрытое преследование. Социальная стигма намного важнее явных запретов или наказаний. Фашизм одобряет такое положение дел, лишь иногда подбрасывая дров в огонь нетерпимости. Оскорбления и избиения чернорубашечниками – еще одно тяжелое испытание для нетрадиционно ориентированных итальянцев¹.

Под влиянием нацистской Германии все становится только хуже. Начинается политика преследования без конкретных правил, законов и судебных разбирательств. Заключение под стражу становится рядовой полицейской мерой.

Это репрессии, не требующие точного плана. Вынесено 90 приговоров, из них 42 – по инициативе одного-единственного комиссара из Катании, занявшегося задачей всерьез, в отличие от своих коллег, которые относятся к ней с иронией. Директор тюрьмы Тремити вынужден написать дуче и попросить его вмешаться в деятельность ревностного чиновника: острова переполнены катанскими заключенными такого рода. Поскольку подобное отклонение от традиционной ориентации официально не существует, осужденные занесены в списки как политические преступники. В качестве причины заключения указывается «защита расы».

Отсутствие детей становится подозрительной чертой.

Кампания быстро приобретает гротескные тона. В прессе пишут: «На каждые 100 самоубийств супругов насчитывают почти 150 безбрачных и более 250 вдовцов. Если нет моральных или медицинских причин не иметь детей, если вы чужды религиозным идеалам или военным обязательствам, намеренное безбрачие само по себе есть признак врожденного изъяна или нездоровья».

Осуждение «ненормальности», всеобщее отвращение к «иному», атмосфера клаустрофобии и удушья, отсутствие свободы и угнетение частной жизни, навязанные Муссолини, вдохновили режиссера Этторе Скола на шедевр «Необычный день» (1977). Габриэле, которого играет Марчелло Мастроянни, признается домохозяйке Антониетте (Софи Лорен), которая стремится к экономическим стимулам для семей с более чем семью детьми, в том, что он холостяк, не желающий платить налог на безбрачие. Габриэле горько отмечает: «Разве одиночество – богатство?» В конце фильма два противоположных персонажа находят способ понять и, возможно, даже полюбить друг друга. Дети и муж женщины тем временем отправляются праздновать визит Гитлера в Рим 6 мая 1938 года – особенный день! Возвращаясь, они радуются: «Конечно, мы выбрали хорошего союзника…»

Профессора-гуманитарии вне закона

Женщины для дуче – «приятное дополнение», но чем «мужественнее и умнее» мужчина, тем меньше он в таком дополнении нуждается. В минуты уныния Муссолини думает, что ему, самое большее, поставят бюсты на Пинчо[181], и комментирует: «Прислуга и медсестры будут ходить туда на свидания». В другие дни он выражает презрение одновременно к женщинам и животным. В поезде, который везет Муссолини в Германию на встречу с Гитлером, он откровенничает с Галеаццо Чиано об англичанах: «В этой стране поклоняются зверям. Для них придумывают кладбища, больницы, дома. Целые состояния завещают попугаям. Не упадок ли это? Все дело в том, что англичанок в стране на четыре миллиона больше. Четыре миллиона сексуально неудовлетворенных женщин, которые искусственно создают множество проблем, лишь бы возбудиться или успокоиться. Любым способом. Не имея возможности обнять человека, они якобы обнимают человечество».

Не случайно в 1931 году Муссолини вводит еще один налог – для владельцев собак: 150 лир на домашних собак, 50 на охотничьих и сторожевых, 15 на пастушьих.

Дуче очень доволен работой Специального трибунала, даже хвастается ею в палате. В том числе, как он утверждает, работа столь «превосходна» благодаря «исключению женского элемента». Депутаты хохочут и одобряют пошлый юмор дуче: «Женщины даже в серьезные вещи вносят безнадежное легкомыслие».

Для Муссолини миссия женщин – материнство, и только оно одно. Работа вне дома всячески затрудняется, а иногда и открыто запрещается. Плата за обучение для девочек выше, чем для мальчиков. Чем меньше девочек учится, тем лучше.

Вводятся ограничения на присутствие женщин в государственном управлении и образовании.

Тенденция закрепляется уже в 1925 году, когда женщинам запрещено участвовать в конкурсах на директоров учебных заведений, запрещено даже занимать посты директрис частных школ. Дальше женщинам запрещается преподавать гуманитарные науки в лицеях и училищах и любые предметы в технических институтах. (Вы правильно прочли: дуче запрещает преподавателей-гуманитариев.)

Доступ женщин в органы местного самоуправления ограничивается в 1934 году. Тогда же вводится ограничение на их присутствие в государственных учреждениях. Таким образом, в лучшем случае женщины могут составлять 20 % сотрудников, а на руководящих должностях – никак не более 5 %.