Муссолини. История одного диктатора

Та же участь, к огромному сожалению, постигнет другого анархиста Анджело Сбарделлотто. Пятый из 11 братьев из очень бедной семьи, он вынужден покинуть свой Беллуно и эмигрировать за границу. Анджело живет во Франции, в Люксембурге, работает в Бельгии шахтером. На Сбарделлотто еще в 14 лет производит огромное впечатление смерть социалиста Эдоардо Маттиа от рук фашистов 1 мая 1922 года.

Там же, в шахте, Анджело Сбарделлотто примыкает к анархистам. Его мать, набожная католичка, зовет сына домой – Анджело призвали в армию. Сын отвечает ей, что не готов воевать за идеалы фашизма. Неграмотная мать, на беду, показывает письмо школьной учительнице, которая сообщает о Сбарделлотто в полицию. OVRA «заказывает» анархиста.

Некоторые источники утверждают, что Сбарделлотто возвращается в Италию и дважды пытается приблизиться к дуче. Кто дает Анджело револьвер? Горе-заговорщика забирают под арест 4 июня 1932 года в Риме, скорее всего, из-за поддельного паспорта и подвергают суровым допросам. И вдруг Сбарделлотто называет свои настоящие имя и фамилию и признается в разработке покушения на дуче.

Расследование продлилось всего пару дней, с 11 по 13 июня 1932 года. Судя по всему, Анджело тоже не решился бросить бомбу из-за неизбежных жертв среди толпы. Последнее слушание 16 июня начинается в 9 часов утра и в 11:20 заканчивается. Коллегия судей, выносящая смертный приговор, завершает процедуру за 10 минут. Вместе с Анджело Сбарделлотто казнят Доменико Бовоне: он непреднамеренно взорвал дом и фактически убил мать. Сработала бомба, которой он планировал уничтожить диктатора.

На рассвете 17 июня Сбарделлотто в возрасте 25 лет расстрелян в Форте-Браветта. От всех предложений суда по смягчению приговора, как и от священника, анархист отказывается.

Глухой ропот народа

Очень сложно не только организовать устойчивую оппозицию, но даже просто на что-либо пожаловаться: дуче нетерпим к любым негативным проявлениям. Прежние власти скрипели зубами, однако терпели критику; но не Бенито Муссолини! Преступлением становится любая мелочь, потенциально способная вызвать напряжение у фашистов. Даже небольшие жесты, не имеющие политического значения, считаются признаком недоверия (бюрократы режима говорят «упорство»). В частности, люди начинают отказываться от монетки в 20 лир с надписью «Лучше жить день львом, чем сто лет овцой»: якобы она приносит несчастье.

На языке рабочих Турина фашисты – «мору», «черные»; Муссолини они называют «церюти». Торжественные фразы на стенах домов, прославляющие режим, переписываются: скажем, вместо «Дуче ведет нас к победе» выводят «Дуче низводит нас к смерти». Каламбуры распространяются через карточки или фразы на «местах приличия», как они определены в отчетах полицейского управления. Когда Муссолини объявляет войну Франции и Англии и навязывает лозунг: «Победа! И мы победим», на заводах в Турине появляются ответные надписи: «Проиграть! И мы проиграем». В кабинете отдела технического обслуживания Fiat Mirafiori на улице Сигна: «Победа! А мы победим?» В кабинете 82-го отдела штаб-квартиры Fiat Mirafiori в районе Мирафьори: «Победа – вечная иллюзия». Полиция отмечает, что «бригадир Джованни Гарино из Carburatori Zenith высмеивает режим и называет ликторскую молодежь тупой и медлительной». Также – и это куда важнее! – «обвиняемый часто стирал подрывные надписи, обнаруженные на фабрике, не сообщая об этом директору». Рифмованные надписи дробятся или укорачиваются, возможно, из-за появления полиции или случайного прохожего: «Здесь лежит Старас, одетый в орб(ас)»; «15 лет фашизма и 2 года империи е(дим черный хлеб)».

В Сан-Лоренцо, районе, по которому фашисты в дни марша на Рим прошлись особенно яростно, враждебность к режиму очевидна. Нравственным оппозиционным ориентиром остается Ренато Джентилецца, старый командир батальона «Ардити». Электрики, слесари, механики сохранили привычку собираться компаниями, чтобы едко комментировать новости и обмениваться известиями, опубликованными в зарубежных газетах, свободных от цензуры. В таверне на улице Справедливости или в мастерской на улице Марси, где работает Джузеппе Маттиокко, коммунист, можно легко встретить тружеников, тайно сопротивляющихся фашизму. Прибывает полиция. 10 человек арестованы и отправлены в тюрьму.

Другой мятежный район – Гарбателла, где в муниципальных домах временно размещаются выселенные из центра семьи в ожидании своего жилья. Но при фашизме все еще нет ничего более постоянного, чем временное. Жители муниципальных «отелей» попадают в список «подрывных элементов», разделенный на три категории опасности. Есть и те, кто доносит как на открытых антифашистов, так и на затаившихся, даже на просто недовольных в Специальный трибунал.

Большинство выселенных попадают в поселки, которые, как правило, и сейчас состоят из лачуг. Безработные мало разбираются в политике, но условия жизни часто толкают их к протесту.