Муссолини. История одного диктатора

Во время Второй мировой войны фанатик Арконовальдо Бонакорси возглавит Специальный автономный отдел милиции. Это пафосное название обозначает 300 смелых бойцов, чья задача – саботаж в тылу британцев. Вот только гуркхи[224] и африканские королевские войска – отнюдь не медлительные гражданские с Майорки. Фанатик-фашист попадает в плен. Он вернется в Италию только в 1946 году. Арконовальдо будут судить за убийство Антео Замбони и оправдают. Бонакорси присоединится к «Социальному движению» и даже будет в качестве адвоката защищать немецкого палача Отто Вагенера[225], расстрелявшего итальянских солдат на Родосе и ответственного за депортацию итальянских евреев Додеканеса. Вагенера приговорят к 15 годам тюрьмы. Бонакорси утешится посещением Франко в Мадриде.

Он умрет в 1962 году. Il Centro D’Italia напишет о молодых людях, которые будут сопровождать его тело: «Эти люди глубоко сожалеют, что не могут повторить подвиги Бонакорси. Они могут лишь мечтать о такой доблести».

Глава 9 Антисемитские законы

Муссолини впервые видит Гитлера в аэропорту Венеции в 1934 году. Фюрер бледен, уныл, в серой мягкой шляпе. Дуче идет ему навстречу в мундире почетного капрала милиции, прямой и властный. Ветер взъерошивает волосы Гитлера. Муссолини бормочет: «Мне это не нравится». Заместителю министра иностранных дел Фульвио Сувичу он потом шепнет: «Этот Гитлер – какой-то Пульчинелла[226]».

К этому времени Адольф Гитлер находился у власти всего пару месяцев, а Муссолини – 12 лет. И все-таки именно главный нацист с самого начала выказывает нетерпимость, советует, а на деле навязывает расистский кровавый бредовый взгляд на человека и историю. «Он читал мне длинные отрывки из своей книги и доказывал расовое превосходство немцев», – заметит Бенито Муссолини после встречи.

Есть еще одна проблема: дуче плохо владеет немецким, но из гордости отказывается от переводчика. Смысл многих слов из речей Гитлера, говорящего очень быстро, ускользает от него.

Муссолини и завидует ему, и боится, и даже иногда ненавидит – как тогда, когда австрийские нацисты убивают его друга, канцлера Австрии Энгельберта Дольфуса. Муссолини вынужден сообщить ужасную новость жене и детям покойного, которые в это время отдыхают на вилле в Риччоне. Дуче в яростном порыве заявляет: «Да если этот народ педерастов и ассасинов[227] вторгнется в Европу, европейской цивилизации конец. Гитлер убил Дольфуса. Он ужасный дегенерат, извращенец, опасный дурак». Отзыв вроде бы ясный, почти объективный, но именно с дегенератом, опасным дураком и убийцей Бенито Муссолини свяжет свою политическую жизнь, подставив под новый, невиданной силы удар всех итальянцев.

Нацисты сильнее, значит, им нужно подражать. Итальянцы чересчур хорошие. Нужно «стать менее благодушными, более жесткими, более злыми – настоящими Хозяевами с большой буквы». В наши дни эти пафосные слова могут вызвать разве что улыбку, но тогда Муссолини вбил себе в голову, что должен изменить итальянцев с помощью войны и притеснения «низших рас».

Ассирийский шаг

Муссолини слепо копирует самые отвратительные черты нацизма: бесконечные парады, непроницаемые физиономии, гусиный шаг[228], который никогда не будет под силу «малоподвижным пузатым дебилам». Королю это тоже не удается, и он сильно обижается на нововведение, узнавая себя в уничижительном описании. И, конечно, самое жестокое из всех зол – преследование «других», «неарийцев», «неитальянцев», начиная с евреев.

Разумеется, дуче отрицает желание следовать за Гитлером как в чудачествах, так и в людоедстве. Уже 2 февраля 1938 года Corriere della Sera успокоительным тоном сообщает читателям, что гусиный шаг не скопирован, «как некоторые утверждают по необразованности или злонамеренно», у нацистов: «Он следует ассирийским, египетским и прежде всего римским милитаристским традициям, утраченным в Средние века и возрожденным с XVIII века».

Папа Пий XI[229] – Акилле Ратти, понтифик, подписавший Латеранские пакты,– уже осудил расизм и антисемитизм в энциклике на немецком языке – Mit Brennender Sorge («С живой озабоченностью»). Теперь Пий XI жестко критикует дуче: «Зачем подражать Германии?» Бенито Муссолини сердится: «Говорить, что фашизм подражал чему-то или кому-то, – глупость». Папа придерживается своей точки зрения: «Расизм – ошибка». Муссолини становится агрессивным, сыплются угрозы: «Те, кто считает, что в расовом отношении мы слепые подражатели, так легко поддающиеся внушению, – бедные идиоты. Ненавидеть их, презирать или жалеть – еще вопрос!»

После он признается Чиано: «Папа могущественен, его не следует недооценивать. Но и ему не стоит недооценивать мою силу. Мне достаточно кивнуть, чтобы пробудить всех антиклерикалов, которым уже пришлось потрудиться, уничтожая еврейского Бога».