Музей языков. Конрад Гесснер и книги-полиглоты XVI в.

Важнейшей ботанической публикацией начала 1550-х гг. стало латинское издание немецкого травника («Kreuterbuch») Иеронима Бока (Трага), подготовленное Гесснером совместно с Давидом Кибером и вышедшее под заглавием «De stirpium nomenclaturis, propriisque differentiis commentarii». Как показывает исключительно высокая оценка трудов Бока в библиографическом предисловии Гесснера (Tragus 1552, c5b-c6a), концепция этого сочинения и принципы описания и изображения растений должны были служить для Гесснера образцом и, вероятно, соответствовали его собственным представлениям о правильной структуре ботанического справочника. Каждая глава в книге Бока включала изображение, описание номенклатуры (на древних языках и немецком), характеристику медицинских свойств растения и перечисление возможных способов применения (внутренних и наружных). Из переписки Гесснера и рукописных материалов нам известно, что «История растений» также планировалась автором как относительно краткое и специальное сочинение, практически исключающее филологический материал, в отличие от «Истории животных», однако предполагающее огромное количество иллюстраций с натуры, часть из которых Гесснер выполнял сам (см. Kusukawa 2012, 138–161).

Поскольку для многих растений постулировалось существование нескольких разновидностей, в названиях которых использовалась одна и та же основная часть имени, статьи «Комментариев» могли включать две, три и более иллюстраций, которые помещались рядом, на одной странице или на соседних страницах разворота (ср. разновидности крапивы – Urtica vulgaris, urens; Urtica maior и Urtica Romana – на ил. 28), что позволяло читателю книги идентифицировать по изображениям имеющиеся под рукой образцы. Это имело огромное значение для врачебной практики, поскольку, как следует из текста статей, каждая разновидность могла обладать особенными медицинскими свойствами. Соположение иллюстраций способствовало выявлению «различий» между растениями: термин differentiae[583] упоминается в латинском заглавии; в предисловии Гесснера поиск «различий» связывается с задачами классификации – перечислением «родов и видов» (genera et species) растений (Tragus 1552, b1a).

Занятия ботаникой в 1540–1550-е гг., по всей вероятности, сформировали представления Гесснера о роли образцов и иллюстраций в изучении природного мира[584], а также о необходимости установления «различий» для представления той или иной области знания, имеющей дело с частными явлениями. Эти принципы были перенесены им в лингвистические штудии: отсюда внимание к differentiae linguarum и классификации, проявившееся как в пристальном изучении номенклатуры, так и в представлении specimina. Заимствовав из более ранних книг-полиглотов саму идею использования образцов, Гесснер придал им новое значение – достоверного и наглядного материала, дающего возможность классифицировать и идентифицировать языки по их экспонатам, эмпирическим путем.

Другие specimina linguarum

В издании «Митридата» (2009) под редакцией Б. Коломба и М. Петерса переводы молитв, а также списки названий месяцев и некоторые другие образцы языков перечислены в отдельном «указателе» («Index VI: Textes et principales listes de termes donnés en échantillon») (Mithridates 2009, 359–372). Таким образом было справедливо подчеркнуто значение этого компонента справочника. Однако мне кажется ошибочным, что крупные языковые образцы были отделены от глосс, имеющихся в «Митридате» в еще большем количестве, но не вошедших в указатель. И те и другие в равной мере являлись экспонатами музея языков: для тех языков, сведения о которых были слишком скудными, приходилось ограничиваться выставлением в качестве образца отдельных слов, известных, например, из книг путешественников.