Муж под прикрытием. Шесть жизней мистера Джордана

Я ему не поверила и продолжала работать. Он объяснит мне все, когда освободится от работы. Через два часа ВВС сообщила, что сообщение было ошибочным. Ясир Арафат не умер. Он смертельно болен, и его поместили в больницу. Журналисты ошиблись, а Уилл оказался прав. Он ничего мне не объяснил – мы вообще больше об этом не говорили. Ясир Арафат вскоре умер – он не вышел из комы, которую журналисты ошибочно приняли за смерть.

Уилл редко бывал дома, но, когда появлялся, с ним было интересно. Он был мягким, любящим, его окутывала аура принадлежности к какому-то большому делу. Ведь он трудился во имя общего блага.

Жизнь продолжалась, Хотя Уилл больше не работал по контракту, он все равно много путешествовал по всей стране, подыскивая новых клиентов, а также связываясь с теми, кому заплатил за документы, необходимые для увольнения из ЦРУ. Он постоянно говорил, что держится вдали от нас, чтобы защитить семью, но не объяснял, какая опасность нам грозит. Каждую неделю и каждый день обещал больше бывать дома, а потом не приезжал. Часто говорил мне, что находится в дороге и свяжется со мной, когда доберется до места. Думала, что он приедет через полчаса, а он исчезал на день или на несколько дней. Я постоянно волновалась за его безопасность и не понимала, почему он не говорит, что не вернется домой. Его обещания стали меня раздражать, но я все еще верила ему и жила надеждой – ведь совсем недавно наша жизнь действительно улучшилась.

Хотя Уилл клятвенно обещал, что будет рядом со мной во время беременности, он стал приезжать домой все реже и реже.

Я жила в страхе за его жизнь. К тому же я была беременна, и мне приходилось заботиться о двух маленьких детях.

11. Сообщение

Октябрь 2004

Но вскоре у меня вновь зародились сомнения. Нет, не совсем так. Как-то раз случилось то, что невозможно было понять и что лишило меня сна на долгие месяцы.

Уилл все еще был в отъезде, искал работу. Я была беременна, работала, присматривала за двумя маленькими детьми, паниковала и смертельно боялась, что нас обнаружат «сомнительные личности», от которых он нас защищал. А потом Уилл позвонил мне по ошибке. Я была на встрече, сообщение на голосовой почте обнаружила позже, когда села в машину.

Почти сразу мне стало ясно, что он набрал мой номер случайно, на фоне я слышала только чужие голоса – женщина разговаривала с детьми. Мне показалось, что семья едет в машине и болтает. Я прислушалась – точнее, замерла, прижав телефон к уху. Женский голос произнес: «Это твоя?» – а потом заверещали дети – двое или трое. Один из детей принялся допрашивать: «Куда мы едем, папочка?.. Папочка? Куда мы едем?» А потом раздался голос Уилла – нетипично раздраженный, но точно его. «Пристегни ремень, немедленно!» – прикрикнул он на детей. Я похолодела и не могла поверить собственным ушам. Это была какая-то ерунда.

Прослушала сообщение еще раз, и еще, и еще. Пыталась расслышать что-то еще, кого-то еще – что угодно, лишь бы понять, что происходит. Я слышала его голос, раздраженный и озлобленный. Таким тоном не говорят с чужими детьми, но и с нашими детьми он тоже так не говорил.

Я позвонила Уиллу, сказала, что нам нужно поговорить. Хотела знать, в чем дело – мне нужна была правда! Уилл приехал, тщательно проверив, что за ним не следят.

На этот раз он не был так терпелив. Мое «любопытство» его явно раздражало.

– Ты знаешь про Мишель! Ты знаешь, что у меня есть контакт с ней, а у нее есть дети! Почему ты придаешь этому такое значение?

Я была зла и обижена. Спросила, его ли это дети – ведь у них были отношения, когда он ее вербовал, и я должна была знать, врал ли он мне о своем бесплодии. Уилл обиделся и ответил, что мне-то это должно быть лучше известно. Он повторил то же самое, что говорил с самого начала: он не мог иметь детей, все изменилось только в наших с ним отношениях. Наши узы, наша любовь – вот что создало жизнь, что было ему совершенно недоступно прежде. Как я могу разрушать эту магию, это чудо своими беспочвенными подозрениями?

Я спросила, почему ребенок называл его папочкой, а он ответил, что был не единственным мужчиной в машине. Мальчик разговаривал со своим отцом – тот загружал оборудование в багажник, и он же ответил мальчику.

– Ты же слышала его ответ?

– Нет!

Уиллу не удавалось меня убедить. Я продолжала доставать его вопросами. Почему он кричал на чужих детей? Он ответил, что знает их с рождения и остается единственным постоянным мужчиной в их жизни. Иногда он раздражается и бывает грубоват, особенно когда возникает опасность. Он не помнил, что именно сказал, но, когда в машине перевозят тяжелое оборудование, дети должны сидеть на местах и быть надежно пристегнуты.

– У них разные отцы, – объяснил Уилл.

Реальные отцы разъехались кто куда, и только Уилл являл им образец для подражания. Он изо всех сил старался обеспечить им стабильность, создавая некое подобие семьи – особенно пока у него не было собственной семьи.