Мы – электрические. Новая наука об электроме тела

И мы не знаем, как они включаются опять. “Забавный аспект общего наркоза заключается в том, что каждый из нас просыпается после него тем же самым человеком, каким заснул”, – рассказывает Майкл Левин. На самом деле не все. У некоторых людей случаются галлюцинации. А маленькие бессмертные червячки планарии, если их подвергнуть анестезии (и отрезать им голову), потом отращивают новую голову – но только другого вида. Даже бактерии реагируют на анестезию.

Но не только лекарства могут застать врасплох наши ионные каналы. В 2019 году пятидесятичетырехлетний строительный рабочий внезапно упал и умер, хотя до этого находился в полном здравии. Через год в журнале New England Journal of Medicine были опубликованы результаты исследования этого странного случая[458]

. На протяжении трех недель до смерти мужчина каждый день съедал одну или две большие упаковки лакричных конфет. В Главном госпитале Массачусетса, где врачи сутки боролись за его жизнь после того, как он упал, стало ясно, что у него необратимо нарушен сердечный ритм. Оказывается, один из активных компонентов лакрицы, глицирризин, имитирует процесс, который тело использует при необходимости удержать натрий и выгнать калий. Калиевые каналы пытались найти ионы, но их не было. Без этих ионов, необходимых для регулировки равновесия калия и натрия, клетки сердца не могли поддерживать регулярные потенциалы действия. Этот человек был не первым, с кем такое произошло. Несколько аналогичных случаев стали поводом для публикации в 2012 году обзорной статьи под заголовком “Злоупотребление лакрицей”, авторы которой с беспокойством отмечали, что лакрица – “не просто сладость”. Они требовали от американского Управления по контролю за продуктами и лекарствами обратить внимание на это “вещество” и предупреждать общественность о его опасности для здоровья[459]. Через пять лет FAD отчасти учло это требование, выпустив суровое предупреждение об опасности употребления лакричных конфет в период Хэллоуина. И задавало вопрос: “Черная лакрица – сладость или гадость?”

Как видите, наблюдения я собрала достаточно разрозненные. Это была попытка отобразить все неожиданные способы непреднамеренного воздействия на электром. Надеюсь, я помогла вам создать более цельную картину роли биоэлектричества в нашем организме. К сожалению, пока еще на этом направлении ощущается серьезное сопротивление. Хороший пример – реакция на статью Бейтс.

<p>Каждый на своей колокольне</p>

Эта статья не должна была вызвать никаких споров. Это был обычный обзор, причем достаточно сдержанный. Уже никто не спорит с тем, что биоэлектричество играет важную роль в развитии, хоть мы пока и не знаем механизмов этих процессов. И поэтому Бейтс и ее соавторы представили обзор различных механизмов и теорий для объяснения влияния биоэлектричества на развитие плода. Они отослали рукопись в журнал, который отправил ее нескольким другим ученым на рецензирование, как это обычно происходит во всех уважаемых журналах перед любой публикацией. А потом издатель передал Бейтс их отзывы с беззаботным комментарием обратить на них внимание. Бейтс неосмотрительно решила почитать рецензии прямо перед сном.

Некоторые отзывы были уничтожающе враждебными, причем до такой степени, что это не вязалось с содержанием статьи, которую они комментировали. Никто не обсуждал методологические ошибки и не обвинял ее в подтасовке данных. Негодование вызвала сама тема исследований. В качестве примера комментария достаточно привести выражение “миф о мембранном потенциале”. По-видимому, роковой ошибкой Бейтс было упоминание биоэлектрического кода.

Я не в первый раз слышала о таких пренебрежительных и резких отзывах: Энн Ражничек (которая работала с Боргенсом) рассказывала мне об отрицательном отзыве на грант, состоявшем из единственной фразы: “Кто-то еще верит в эту чушь?” Но я научный журналист, и я знаю, что убийственные отзывы на статью – это лишь часть игры. Я разговаривала и с другими исследователями и заметила закономерность[460]. Люди не верили, что Лора Хинкл обнаружила электротаксис клеток. Они не верили Дэни Адамс. Не верили Ай-Сун Цэнь. “Но никто и никогда не говорил, что не верит нашим данным, – рассказывал мне один специалист по биоэлектричеству. – Они просто не хотят об этом слышать”. А теперь появилась Бейтс с новыми вариациями на ту же тему. Общим во всех отзывах было то, что критики не углублялись в детали исследования. Они скорее просто выдавали общие слова и презрительные эмоциональные замечания, причем в терминах веры. Когда скептики не могут указать на специфическую научную или методологическую проблему в публикации, они используют фразы типа “Я в это не верю”. Именно это заявил коллега Майклу Левину во время конференции: “Я не читал эти статьи, и мне не нужно их читать. Я в это не верю”.