Мы – электрические. Новая наука об электроме тела

Но к этому времени Альдини уже положил глаз на новую популяцию пациентов: он начал рассматривать электричество в качестве способа оживления умерших[67]. Стоит пояснить, что у него никогда не было цели слепить какую-то нежить вроде голема[68]: его интересовали обратимые состояния “анабиоза”, наступавшего после утопления, апоплексического удара или удушья[69].

Альдини боролся за то, чтобы гальванизм – в частности, электрические разряды в голову – был включен в список методов оказания первой помощи, к которым относилось применение нашатыря и простейший вариант сердечно-легочной реанимации, заключающийся во вдыхании воздуха в легкие умирающего. Альдини настаивал на том, что добавление электрошока к этим методам реанимации “произведет гораздо более сильный эффект, чем каждый из них в отдельности”. Кроме того, он предложил электрификацию в качестве метода, позволяющего установить, действительно ли человек необратимо мертв. “Было бы желательно установить общее законодательство во всех странах, чтобы люди просвещенные и способные провести соответствующие измерения проверяли, действительно ли наступила смерть”.

Конечно же, сегодня хорошо известно, что интуиция его не подвела: электрическая дефибрилляция действительно может вернуть человека к жизни в смертельной ситуации. Но тогда рассуждения Альдини не подкреплялись никакими реальными устройствами или доказательствами. У него не было доступа к информации, которая теперь, двести лет спустя, кажется нам очевидной: возможность успешной реанимации в значительной степени зависит от того, наступила ли у человека смерть мозга; плюс при реанимации необходимо обеспечивать постоянное поступление в мозг кислорода, и существует краткий промежуток времени, по истечении которого все дальнейшие попытки реанимации оказываются бессмысленными. К сожалению, Альдини не понял и самого главного: для реанимации человека стимулировать нужно не мозг, а сердце. На самом деле он многократно и упорно отвергал мысль о том, что на сердце вообще можно подействовать электричеством. Его подвело желание произвести эффект в ущерб попыткам найти его научное обоснование[70].

Так что его совершенно не удивило, что ни одного из испытуемых – ни животного, ни человека – не удалось возвратить к жизни под действием электрического шока. В случае Форстера он и не ставил перед собой такую цель. “Наша задача заключалась не в том, чтобы произвести оживление, а в том, чтобы получить практические знания относительно того, в какой степени гальванизм может использоваться в качестве дополнительной меры к другим способам оживления”, – писал он в отчете об эксперименте в 1803 году. Эти записи также позволяют понять, как он представлял себе принцип действия гальванизации при воскрешении умершего: за счет “восстановления остановленных мышечных сил”, наряду с подготовкой легких к оживлению.

Однако высшее общество собиралось вокруг его стола вовсе не ради этого. Общество интересовало зрелище: гримасы, проволока в прямой кишке и невысказанная возможность, что, быть может, вдруг один из преступников однажды все же воскреснет. В начале 1802 года по Болонье поползли слухи об опытах Альдини с телами казненных преступников[71]. Ему удалось заставить труп поднять руку на высоту восемь дюймов через семьдесят пять минут после смерти, “после того как в руку поместили достаточно тяжелый предмет, такой как железные клещи”. Благодаря стимуляции предплечья рука поднялась и пальцы сложились в нечто, напоминающее обвинительный жест указательным пальцем в сторону собравшихся, в результате чего некоторые из присутствующих закономерно упали в обморок. Коллеги Альдини из Гальванического общества профессора Джулио, Вассалли и Росси немедленно повторили его эксперименты в Турине на телах трех недавно обезглавленных мужчин[72]. А незадолго до этого такие демонстрации привлекли внимание Королевского гуманитарного общества в Лондоне, но совсем не по той причине, по которой можно было бы предположить.