Мы – электрические. Новая наука об электроме тела

В то же время наука начала быстро разветвляться на разные дисциплины, и биология тоже выделилась в отдельное направление. Не желая повторять ошибки Гальвани, ученые, продолжавшие заниматься биологией, отказались от изучения электричества и обратились к более описательным предметам, таким как анатомия и таксономия: стали изучать отдельные элементы системы, а не силы и процессы, которые управляют ею в целом.

Электрики, всерьез занимавшиеся изучением электричества, хотели вернуть доверие к своим исследованиям и, следовательно, отделить предмет своего интереса от примеси витализма и сконцентрироваться исключительно на достижениях физиков и химиков, ставших возможными благодаря батарейке Вольты. Такие достижения быстро множились. В 1800 году примитивные батарейки позволили химикам осуществить электролиз воды с образованием кислорода и водорода. В 1808 году с помощью усовершенствованной версии батарейки химики открыли натрий, калий и щелочноземельные металлы. Были выведены уравнения, определяющие функционирование электричества в окружающей среде. В 1816 году в Хаммерсмите был создан первый функциональный прототип телеграфа, работающий на электрических батарейках. Физики и инженеры создали вокруг себя “электрическое силовое поле”, до которого никто не смел дотронуться и которое защищало их одновременно и от биологов, и от шарлатанов.

Специалисты в области медицины со временем тоже отошли от исследований животного электричества, хотя некоторые продолжали использовать искусственное электричество, позволявшее избавлять людей от недугов. В 1830-е годы молодой врач Голдинг Берд, наблюдая, как мошенники сколачивают на этом целые состояния, сам организовал “электрические купания” в госпитале Гая в Лондоне, где за хорошую плату помогал своим состоятельным пациентам ослаблять симптомы непонятных болезней.

Однако не все оставили попытки создания честной науки, занимающейся изучением животного электричества. Вдали от всей этой суеты один ученый неустанно трудился, поддерживая жизнь в этой дисциплине. Александр фон Гумбольдт, входивший в состав французской комиссии в 1790-е годы, проанализировал работу Гальвани и начал подозревать, что теории Вольты и Гальвани не противоречили друг другу и что Вольта был неправ, отбросив идею о животном электричестве[87].

Гумбольдт, ставший впоследствии камергером короля Пруссии и одним из ведущих деятелей Просвещения, пытался представить природу в качестве единой системы взаимосвязанных частей. Но в период “электрических войн” ему шел лишь третий десяток, он только недавно окончил университет и получил должность инспектора шахт. Он был истинным эрудитом, и его интересы распространялись от геологии до ботаники и сравнительной анатомии. Когда он узнал о противостоянии Гальвани и Вольты, он решил пролить свет на эту загадку.

С этой целью Гумбольдт провел около четырех тысяч опытов, причем некоторые из них – на самом себе (его друг Иоганн Вильгельм Риттер, который часто присоединялся к Гумбольдту, в ходе экспериментов на собственном теле подорвал нервную систему до такой степени, что скончался в возрасте тридцати четырех лет). Наверное, самым ужасным был эксперимент Гумбольдта с подключением гальванической батарейки с помощью проволоки к своей прямой кишке: историк Стенли Фингер называет этот эксперимент “почти что немыслимым”[88]. Опыт привел к тем же самым неприятным результатам, которые наблюдал на крупных животных Альдини, но проведение эксперимента на самом себе позволило Гумбольдту получить опыт “из первых рук”. Так он узнал, что непроизвольное опорожнение кишечника сопровождается болезненными схватками в брюшной полости и “зрительными ощущениями”. Не остановившись на этом, он засунул проволоку еще глубже в анус и обнаружил, что “в глазах вспыхивает яркий свет”. Трудно представить себе, чтобы в попытках понять суть животного электричества возможно было зайти еще дальше.

В 1800 году Гумбольдт отправился в путешествие в Венесуэлу для ознакомления с экспериментами Джона Уолша на живых электрических угрях, которые обычно не переживают перемещения из привычных условий обитания. Используя вьючных животных в качестве приманки для угрей (некоторые рыбы достигали пяти футов в длину и производили электрический разряд силой до 700 вольт – достаточно, чтобы оглушить лошадь или мула), он лично удостоверился в силе животного электричества. После этой поездки он начал понимать связь между этим мощным защитным биологическим электричеством и более “бытовым” электричеством, ответственным за стандартные движения и ощущения. В трудах об электрических угрях он очень красивым языком писал, что когда-нибудь в будущем, “вероятно, будет установлено, что у большинства животных каждому мышечному сокращению предшествует электрический разряд от нерва к мышце и что источником жизни всех организованных существ является простейший контакт разнородных веществ”[89].