Мы не говорили об этом, мама

Одна из девочек – веселая, крепкая, спортивная, явно «заводила», видя мою нерешительность, спрашивает: «Будешь с нами в пионербол»? Что? Это она мне? Эта «звезда» обратила на меня внимание, на меня, привыкшего к тому, что девочки в школе меня в лучшем случае не замечают, а в худшем стараются показать свое презрение к «маменькиному сынку»? Ах да… Она же не знает, что я «маменькин сынок»… Я спрашиваю у мамы разрешения пойти поиграть, и мы играем. Наша команда проигрывает, как я думаю, в основном из-за меня, я очень стараюсь, но никак не могу ни отбить, ни поймать мяч. Девочка-капитан (та самая, что позвала играть), как может, подбадривает команду, меняет игроков местами… Но все равно мы проигрываем игру за игрой. Темнеет, мы расходимся. А девочка… Да, настоящий «капитан» – ни слова упрека в мой адрес, никаких претензий или презрения…

Мы с мамой идем к домику, я очень расстроен и подавлен. «Надеюсь, ты понимаешь, что команда проиграла из-за тебя?» – вкрадчиво спрашивает мама. «Да, понимаю», – отвечаю я, что же тут непонятного. «Ну и что ты собираешься делать?» – продолжает мама. «Я не знаю…» – «Я думаю, тебе больше не стоит играть и портить команду своим присутствием. А еще ты должен подойти к той девочке, что тебя позвала, я так понимаю, она главная, да и играет лучше всех… так вот, ты должен к ней подойти и попросить прощения за свою игру», – подытоживает мама.

Играть я больше не ходил, но просить прощения не стал, несмотря на мамино давление. Была у меня в школе одна ситуация, из которой я вынес урок: никогда не проси прощения, если не виноват. А виноватым я себя не считал. За что мне просить прощения? Я никому ничего плохого не делал, я играл как умел. Я не могу быть виноватым в том, что я такой, какой я есть… Ну и понятно, что оставшиеся тринадцать дней «отдыха» я провел с мамой…

После девятого класса я еду на ту же базу отдыха с папой. На второй день за игрой в теннис я знакомлюсь в «клубе» с другими детьми и подростками. «Клубом» мы называли большую крытую и застекленную террасу, где были теннисные столы, два телевизора (в домиках телевизоров не было, и желающие посмотреть телевизор ходили в «клуб»), напольные шахматы и бильярдный стол без шаров и киев. Очень быстро складывается веселая компания. Я просто счастлив, тут я – это я, никто не знает, что я «маменькин сынок», и у меня есть шанс хорошо провести время… Мы играем в теннис, гуляем, разводим костер у водохранилища и печем яблоки, нанизанные на палочки… Красота…

Время пролетело незаметно. Я возвращаюсь уже затемно и застаю крайне взволнованного папу, который, оказывается, меня искал, очень переживал, и хорошо, что ему кто-то сказал, что видел меня с компанией детей из базы, как мы дружной толпой двинули к водохранилищу… Только тут до меня ходит, что меня не было несколько часов и я реально никак не дал папе знать, где я буду. Удивляло меня то, что, несмотря на папино волнение, я не слышал в свой адрес ни претензий, ни упреков…

Конечно, я так больше не делал. Да, мы ходили гулять, но я примерно обозначал папе наши маршруты, чем мы занимаемся и при случае заглядывал в домик обозначиться, что со мной все в порядке… На самом деле этого и не требовалось, папе достаточно было видеться со мной три раза в день в столовой и знать, что я не один, что я в компании нормальных ребят. База отдыха была от его работы, поэтому многие взрослые либо лично знали друг друга, либо могли выяснить что-то через других коллег. Папа быстро выяснил, кто родители ребят из нашей компании, и так же выяснил, что все из хороших семей, значит, за меня можно быть спокойным.

Почему это вспомнилось? Потому что через год, уже после десятого класса, я поехал на ту же базу с мамой. С папой планировалось провести время на даче. Я, конечно, понимал, что такой «лафы», как с папой, не будет. Второй день пребывания. Что делать, я уже знаю: «Мама, можно я пойду в клуб, посмотрю, что там и как, поиграю в теннис?» – «Иди…», и интонация такая, словно я иду совершать что-то непотребное, а она не хочет мне мешать.

В клубе быстро знакомлюсь с ребятами, встраиваюсь в очередь поиграть в настольный теннис. Все как обычно, обычные разговоры: как зовут, в каком классе, в какой школе, что слушаешь, во что играешь, парень с девушкой морщат лбы над настольными шахматами…

Подходит моя очередь… Ух, красота… Ракетка в руке, мячик весело летает через сетку – в настольный теннис, в отличие от других игр, я играю прилично, да и в прошлый заезд старшие ребята научили низким подачам и неожиданным переводам мяча. Так что за теннисным столом я выгляжу неплохо. Тут ведь как, главное, сразу себя показать, дать понять, на что ты способен, а когда ты что-то хорошо умеешь, это всегда вызывает у других уважение.