Мыслить как Толстой и Витгенштейн. Искусство, эмоции и выражение

То, что Витгенштейн здесь отрицает, – это вариант картезианского разделения, в данном случае между непереходными экспрессивными свойствами, с одной стороны, и переходным выражением психологического состояния – с другой, или, как говорит А. Торми, между «ф-выражением» («печальное выражение») и «выражением ф» («выражение печали»). Вот пример, который стал каноническим: у бассет-хаунда, может быть, «печальное выражение», но его морда не «выражает печаль», поскольку бассет-хаунд не всегда печален. Однако отношение между выражением и выражаемым психологическим состоянием в случае человеческого поведения может не быть физически обусловленно в особенности когда речь идет о «естественных» выражениях таких состояний. Торми пишет:

В случаях, когда отношение не является физически обусловленным ситуацией, описание поведения как выражения не может быть дано в отрыве от описания выражаемого состояния. Когда мы говорим о «желании», мы имеем в виду, в частности, склонность действовать определенным образом, и такие действия служат выражением желания. Следовательно, частью того, что мы подразумеваем под «желанием», является склонность инициировать соответствующее экспрессивное поведение. Ясно, что если это так, то желание и то, как оно выражается в поведении, находятся в прямой связи, и описание поведения, представляющее его как выражение, служит до некоторой степени функцией описания желания. Таким образом, описание поведения как выражения определенного желания также оказывается частичным описанием желания.

Это должно помочь, наконец, объяснить, почему действия выражают, а не означают намерения и желания. Идея знака нерелевантна для описания отношения, например, между намерением и действием или между желанием и действием, отношением в котором эти понятия связаны прямым образом. «Выражение» – это единственный логически релевантный термин, которым мы располагаем для обозначения комплекса, в котором присутствуют объектнонаправленное действие и физически обусловленное связанное с ним состояние агента действия [Тогшеу 1979:108–109].

Дж. Л. Остин выдвинул аналогичный аргумент относительно физически обусловленной связи между определенным поведением и эмоцией раздражения, выражением или проявлением которой оно является:

Существует особая внутренняя связь между эмоцией и обычным способом ее проявления, которую, поскольку сами не раз бывали раздражены, мы хорошо знаем. Обычные способы проявления раздражения присущи раздражению точно так же, как различным эмоциям соответствует определенный тон речи (так, мы можем говорить оскорбленным тоном и т. д.). Обычно не бывает так, чтобы мы испытывали раздражение и не имели при этом импульса, хотя бы и самого слабого, естественным образом это раздражение проявить [Остин 1987: 87].