На границе Великой степи. Контактные зоны лесостепного пограничья Южной Руси в XIII – первой половине XV в.

Монгольское нашествие и процессы дезинтеграции Черниговского княжества во второй половине XIII в. повлекли за собой значительные территориальные изменения на южной и юго-восточной периферии Чернигово-Северских земель. Данные изменения практически не нашли отражения в аутентичных эпохе нарративных источниках, что оставляет проблему локализации черниговско-ордын-ского пограничья в сфере исследовательских гипотез и попыток историко-географических реконструкций. Так, по предположению В.Л. Егорова, северная граница ордынских улусов на левобережье Днепра проходила по нижнему течению р. Псёл с последующим отступлением ее к югу в среднем течении р. Ворсклы и далее на восток вдоль ее левого берега несколько южнее современного Харькова[525]. Согласно гипотезе А.К. Зайцева, «естественной границей» собственно черниговских земель с владениями Орды в 40— 80-х гг. XIII в. следует считать верхнее течение р. Псёл, являвшейся устойчивой границей княжества с половецкими кочевьями в XII – первой трети XIII в.[526]

География археологических находок, относящихся к золотоордынской эпохе, свидетельствует о включении в сферу хозяйственной деятельности ордынских кочевников водоразделов рек Сулы, Хорола, Псёла и Ворсклы при сохранении славянского земледельческого населения на приречных участках. Присутствие двух вариантов материальной культуры, представленных в районах среднего течения Северского Донца и Ворсклы, являются неоспоримым свидетельством относительно мирного сосуществования тюркского и славянского населения в районах русско-ордынского пограничья[527]. Расположение в непосредственном соседстве кочевнических некрополей, включая захоронения золотоордынской знати, а также древнерусских земледельческих поселений и могильников, также свидетельствует о совместном проживании в данном регионе разных этнических общин в рамках Джучидского государства[528].

В последней четверти XIII в. происходит переход ряда районов Южного Посеймья под непосредственное управление ордынских чиновников из числа представителей мусульманской купеческой общины («ордынских гостей»). События, связанные с учреждением Курского баскачества и возникновением слобод баскака Ахмата в 1288–1289 гг., достаточно хорошо изучены и представлены в отечественной и зарубежной историографии[529], однако некоторые аспекты данной темы требуют дополнительного рассмотрения и анализа.

Прежде всего, остаются не до конца выясненными причины, повлекшие переход Курской земли, изначально управлявшейся князьями местной династии, под непосредственный контроль ордынской администрации. Последним представителем династии курских правителей, сведения о котором сохранились в письменных источниках, следует считать князя Василия Дмитриевича, упоминаемого в Любецком синодике как убитого «от татар»[530]. В дошедших до настоящего времени летописных источниках не содержится информации о гибели южнорусских удельных князей во время боевых действий с ордынцами («татарами») в период второй половины XIII – начала XIV в. В связи с данным обстоятельством допустимо высказать предположение о казни Василия Дмитриевича в ханской ставке, после чего земли выморочного (то есть не имевшего законных наследников) Курского удела были переданы властями Улуса Дучи под прямое управление «откупившему» баскаческий ярлык «бесерменину» Ахмату, принадлежавшего, по всей вероятности, к сообществу так называемых ортаков, занимавшихся международной торговлей и имевших тесные связи с представителями правящих элит чингизидских государств.