На границе Великой степи. Контактные зоны лесостепного пограничья Южной Руси в XIII – первой половине XV в.

Данные действия властей Золотой Орды в целом укладываются в фиксируемые летописными источниками изменения административно-фискальной политики, произошедшие после «воцарения» Туда-Менгу (1281 г.)[531]. В частности, именно к 80-м гг. XIII в. относится сообщение Никоновской летописи о частичном возвращении в фискальную систему Улуса Джучи налоговой практики так называемых откупов, отмененных после истребления монгольских «численников» и откупщиков во время восстания ряда городских общин Северо-Восточной Руси в 1262 г.: «Бе убо обычай царем ординским и князем его на всей русской земле дань взимати, овогды же убо откупаху даньскиа пошлины русских князей, овогды же сами князи на своих княжениах забираху дани и отвожаху во Орду, овогда же… ординскиа гости… откупаху дани в русских княжениах и тако корысть себе приобретаху»[532]. Приведенное сообщение полностью соответствует информации об обстоятельствах возникновения ордынского баскачества в Курской земле, содержащейся в Лаврентьевской летописи: «Того жже лета… сътворися зло в княжения Курския области, бяше некто бесерменин злохитр и велми зол, имя ему Ахмат, держаше баскачество Курскаго княжения, откупаша у татар дани всякия и теми даньми велику досаду творяше князем и черным людем в Курском княжении, насилие творяху христианом, сущим Курсыя волости, около Воргола и около Рылска пусто створиша»[533]. Таким образом, в период правления «хана-дервиша» Туда-Менгу представители мусульманских деловых кругов получают юридически оформленное право не только на сбор налогов, но и на непосредственное управление некоторыми русскими землями.

Еще одной причиной включения территории Курского княжества в административно-территориальную структуру Орды могло являться то особое экономическое значение, которое представлял для властей Улуса Джучи регион Курско-Рыльского Посеймья, являвшийся в домонгольскую и ордынскую эпохи одним из немногих регионов Южной Руси, имевших крупные залежи железной руды и обладавший специалистами по технологиям ее обработки[534]. В частности, согласно данным новейших археологических исследований, в верхнем течении р. Псёл располагался большой древнерусский металлургический комплекс (площадью более 10 000 м²), время существования которого датируется второй половиной XIII–XIV в.[535] В данном контексте передача властями Золотой Орды административного управления территории Курского Посеймья назначенному баскаку-откупщику выглядит как стремление поставить под контроль производство стратегически важного сырья и производимых из него ремесленных изделий.

В пользу данного предположения свидетельствует активная деятельность Ахмата по созданию и заселению достаточно крупных торгово-ремесленных поселений – «свобод» (слобод), находившихся под прямым управлением ордынских чиновников. Согласно тексту летописного сообщения, заселение «свобод» производилось по принципу добровольного привлечения всех желающих: «…Аще ж̑е к тому наряди две свободы в отчине Олгѧ, князя Рылскаго и Ворголскаго, и оумножишася люди в свободах тех, с всех сторон сшедшеся…»[536] По всей вероятности, переселенцам предоставлялись определенные налоговые льготы и другие экономические преференции, о чем косвенным образом свидетельствует этимология слова «слобода» («свобода») как поселения лично свободных крестьян или ремесленников[537]. По мнению М.Д. Полубояриновой, основание Ахматом слобод произошло по личной инициативе откупщика и «…скорее всего, было самодеятельной попыткой искусственно создать города по примеру быстро возникавших на пустом месте золотоордынских городов»[538]. В то же время нельзя исключать и вариант получения Ах-матом особых полномочий по созданию ремесленной инфраструктуры на землях новообразованного административного округа.

Следующим вопросом, требующим отдельного рассмотрения, является оценка характера взаимодействия между администрацией ордынского баскака, а также жителями «свобод» с соседними русскими удельными княжествами Южного Посеймья. Согласно сообщению Лаврентьевской летописи, жители «свобод» «…нѧсилие творяху христианом, сущим Курскыя волости, около Воргола и около Рылска пусто створиша…»[539]. Исходя из данного сообщения летописного источника можно сделать вывод о том, что отношения «свобожан» с коренным населением курских, рыльских и липовецко-воргольских земель носили ярко выраженный конфронтационный характер, направленный на максимальную концентрацию материальных ресурсов региона на территориях, подконтрольных баскаческой администрации.