На краю пропасти. Экзистенциальный риск и будущее человечества

К несчастью, этот довод применим лишь к статистически независимым рискам. Многие риски, например риски болезни, войны, тирании и вечной приверженности плохим ценностям, на разных планетах коррелированы: если с ними сталкивается одна из них, то вероятность того, что с ними столкнутся и другие, несколько повышается. Некоторые риски, например неконтролируемый ОИИ и схлопывание вакуума, состоят почти в полной корреляции: если с ними сталкивается одна планета, то, скорее всего, с ними столкнутся и все остальные[520]. Предположительно, некоторые еще не выявленные риски также окажутся в корреляции в наших колониях.

Следовательно, наличие космических колоний может способствовать обеспечению экзистенциальной безопасности (путем устранения некоррелированных рисков), но одних колоний точно недостаточно[521]. Стать межпланетным видом – амбициозная цель и, вероятно, необходимый шаг на пути к реализации потенциала человечества. Но нам все-таки необходимо непосредственно заняться проблемой экзистенциального риска и сделать защиту своего долгосрочного потенциала одной из своих приоритетных задач.

Беспрецедентные риски

Человечество никогда не сталкивалось с экзистенциальной катастрофой, и остается надеяться, что столкнуться с ней в будущем ему не придется. Катастрофы таких масштабов беспрецедентны в нашей долгой истории. Поэтому у нас возникают серьезные трудности, когда мы пытаемся изучить, спрогнозировать и предотвратить такие бедствия. Более того, эти трудности никуда не денутся, поскольку экзистенциальные риски заведомо беспрецедентны. Когда у нас появится прецедент, станет слишком поздно, ведь мы уже лишимся будущего. Чтобы сберечь долгосрочный потенциал человечества, мы вынуждены строить планы и воплощать их в мире, никогда не видевшем событий, которых мы надеемся избежать[522]. Рассмотрим три связанных с этим трудности и попытаемся понять, как их преодолеть.

Во-первых, нельзя полагаться на свои интуитивные знания и институты, сформировавшиеся для работы с рисками малого и среднего масштабов[523]. Наше интуитивное чувство страха ни в эволюционном, ни в культурном плане не приспособлено к работе с рисками, грозящими большим, чем гибель отдельно взятых людей, – с рисками катастроф, которые нельзя допускать даже раз в тысячу лет в мире, населенном миллиардами людей. Это относится и к нашему интуитивному представлению о вероятности крайне редких событий и слишком высоких рисков. Эволюция и культурная адаптация помогли нам относительно неплохо усвоить ответы на эти вопросы в повседневной жизни (когда безопасно переходить дорогу, покупать ли детектор дыма), но плохо справляются с работой с рисками, угрожающими сотням людей, не говоря уже о рисках, которые угрожают миллиардам и всему будущему человечества.

С нашими институтами происходит то же самое. Существующая система законов, норм и организаций для работы с риском ориентирована на риски малого и среднего масштабов, с которыми мы сталкивались в прошлых веках. Она плохо справляется с колоссальными рисками, способными разорить страны по всему миру, с серьезными рисками, при наступлении которых не остается ни одного юридического института, чтобы покарать виновных.

Во-вторых, у нас вообще нет права на ошибку. Это лишает нас возможности учиться на своих промахах. Как правило, человечество управляет рисками методом проб и ошибок. Мы увеличиваем вложения или усиливаем регулирование, ориентируясь на причиненный ущерб, и ищем способы предотвращать новые пожары, ходя по пепелищу.