На крыше храма яблоня цветет

Но я ее тогда не заметила.

Затем постепенно росла, но мне снова было не до нее, я была занята другим, а ведь могла тогда вырвать с корнем. Раз – и навсегда! И вот теперь она, как зрелый громадный цветок, распускается все чаще и чаще во всю мощь, а я не знаю, что мне с ней делать. Я даже плакать не могу в минуты приступов, которые мне кажутся вечностью. Слезы могли бы быть таким облегчением…

Гриша, видя мои страдания, таинственно произнес:

– Это он, он. Бог сейчас тебя посещает. Следи, внимательно следи за своими мыслями. Ну, ну, скажи, что ты теперь подумала, именно в эту минуту? Скажи?

Я закричала от нестерпимого болезненного жара, который теперь разлился в самом сердце, эхо пронеслось над ромашковым полем и мусорной свалкой и куда-то исчезло.

Я потеряла сознание.

…Я большой серебряный цветок невиданной красоты в таком же, как я, серебряном саду, на мне висят прозрачно-зеркальные капли росы. Тяжелые. Я аккуратно выпрямляю лепестки, и капли медленно стекают к основанию стебля. Это хорошо придумано.

Теперь роса будет питать мой корень, и я смогу благоухать дольше остальных цветов здесь. Но одна огромная капля почему-то не хочет стекать вниз, она упрямо висит на лепестке как приклеенная, я снова и снова выпрямляю лепестки, но капля, о чудо, начинает быстро набухать и клонит меня к земле.

Еще немного, и она либо повалит меня наземь, либо оторвет лепесток. Нужно решаться. Я со всей силы, рискуя своей цветочной жизнью, быстро закрываю лепестки и сжимаюсь. Капля внезапно стекает в сердцевину и прохладной утренней росой освежает сухое ядро.

– Ну хорошо. Ну вот и чудесно, вот и славно, принцесса вернулась в мир. Пришла, снова пришла принцесса к нам, – слышу голос над головой.

Открываю глаза, а это Гриша меня обливает водой, улыбается наполовину беззубым ртом и говорит:

– Знаешь, я так испугался за тебя. Ты вся резко посинела и, что особенно плохо, не реагировала даже на нашатырный спирт. Что творится с тобой? Боже, как я рад, что все закончилось. Все позади. Уже. Теперь ты стала выше, намного…

Я вопросительно посмотрела на Гришу. Он как бы между делом, принимаясь за стружку ложки, уточнил:

– Ты, дорогая принцесса, стала духовно выше.

Я улыбнулась. Боль так же внезапно ушла, как и появилась. Стало легко. Я ощутила почти невесомость. Захотелось петь и смеяться. Еще через пару минут начало казаться, что приступа и в помине не было, а если и было что-то похожее, то это нужно было затем, чтобы отобрать у меня всю тяжесть жизни. И теперь я, как в далеком детстве, легко соскочила, показала Грише язык и перепрыгнула на одной ноге через стул.

А дома уже ждал Лука. Он первый раз в жизни самостоятельно пожарил яичницу и вполне законно рассчитывал на сказку. Я поцеловала сына и начала придумывать:

– Среди совершенно безлюдных скал от улыбок Солнца родился теплый северный ветер. Это может показаться весьма странным, что солнечные лучи могли создать что-то северное, которое многие принимают за холодное. Но это не всегда правильно. Нужно думать иначе, север – потому что на севере. А на севере тоже бывает тепло и иногда даже цветут цветы.

Так вот именно там и родился ветер, он продувал огромное пространство и был счастлив.

Счастлив от того, что нужен всем. Высоким диким скалам, густым лесам, прозрачным рекам, огромным морям, почти бездонным океанам, всем зверям.

А главное – людям.

О, он очень любил людей! Особенно малышей. Он быстро по-матерински сушил их слезы, выметал из глаз соринки, осторожно обдувал от всякой пыли игрушки, а шалунам иногда к тому же щекотал пятки. Но однажды один смышленый мальчик задал ему вопрос: почему люди так боятся холода и при этом, когда дует северный ветер, говорят, раз ветер с севера – значит, будет тепло? Ветер всерьез задумался над этим. Как бы объяснить все так, чтобы малыш понял все и сразу, он даже спросил совета у белого, искрящегося снега, потом у яркого северного сияния и вскоре все вместе нашли-таки ответ, который ветер тут же на своих прозрачных крыльях отнес любопытному мальчику, он сказал:

– Только там, где вечная мерзлота, освещенная Полярной звездой, где у снега все оттенки радуги, где моря и реки закутаны в надежные, ледяные шубы, рождается вечное – любовь и дружба. А потом я их добрые семена разношу по свету, люди меня ждут и верят, что от моего дыхания им станет жить лучше, теплее. Потому я всегда бываю теплым.

– О, какая у тебя прекрасная тайна! – уважительно сказал мальчик. – Теперь и я от всей души полюбил тебя и буду всегда ждать…

– Хорошо, – сказал ветер и, немного потеребив мальчику волосы, улетел к своим безлюдным скалам, которым то и дело улыбается Солнце. А мальчик, как и обещал, каждый раз ждет его с нетерпением…

* * *