На крыше храма яблоня цветет

Но на следующий день случилось чудо. К нам на работу пришел новый ответственный секретарь, как человек опытный, пока по совместительству, и я вернулась к своим занятиям корреспондента.

В редакцию на мое имя пришло письмо. «Обрати внимание, – сказал мимо проходящий главный бухгалтер, – письмо без подписи и без обратного адреса. Значит, в нем клевета и оскорбление». Я улыбнулась и открыла.

«Арина. Вы, конечно, проплаченный журналист, поэтому читать ваши опусы я никому из своего окружения не советую, ваши статьи всегда вырываю из газеты и пускаю по хозяйственным нуждам. Особенно мне, как уважаемому медику, противна ваша защита пенсионерок, которых в сентябре выгнали из поликлиники. Как бы вам объяснить, что у нас часть услуг предоставляется на возмездной основе для всех категорий населения без исключения. А вы самоуверенно утверждаете, что разные ветераны, будь то войны или труда, или чернобыльцы должны обслуживаться в муниципальных учреждениях исключительно бесплатно. Вы-то сами понимаете, о чем идет речь? Откуда брать зарплату терапевтам, хирургам и, извините, даже участковому гинекологу? В своей заказной статье вы указываете на евроремонт, произведенный в поликлинике. Простите, но этот факт здесь при чем? Ремонт производился на деньги, которые в бюджете заложены отдельной строкой, он радует нас и молодое поколение, которое проходит ежегодную диспансеризацию, и пустить их на лекарства для людей, срок дожития которых в ряде случаев попросту измеряется месяцами, по меньшей мере негуманно. Мы должны в первую очередь думать о молодежи. У нас рождаемость низкая. Скоро работать некому будет. Страну спасать надо!

Нам непонятно, почему вы, не понимая столь очевидных вещей, все еще продолжаете работать в средствах массовой информации. Более того, вас постоянно за что-то награждают. Если учесть, что честные журналисты у нас всегда держатся в тени, а статьи – прекрасные статьи – абсолютно всегда сверяют у руководства департаментов областной администрации, то возникает законный вопрос: кто покровительствует вам? Поймите же, наконец, простую вещь: вы – лишний человек в газете, ваши таланты сомнительны, а «подвиги» никому не нужны и нормальных людей раздражают».

Прочитав письмо, я хотела было на всякий случай его сохранить. Но редакционный бухгалтер, снова проходивший мимо, указал жестом: в корзину!

Послушник Виктор

В монастыре Леша Швабров познакомился с послушником Виктором, который охотно брался выполнять самые тяжелые и грязные работы, особенно любил уединение и много молился.

А спустя некоторое время Швабров подружился с ним.

Виктор, как в хорошем кино, рос очень красивым и добрым мальчиком.

После окончания школы сразу поступил в университет. На втором курсе призвали в армию, отправили в десантные войска под Псковом, затем – в Чечню. Вместе с Виктором все это время был его друг Сережа. С него, Сережи, и все началось…

Стояла красивая чеченская осень. Удивительно красочная и тихая, это теперь даже Игорь из разведроты по прозвищу Чингисхан может подтвердить. Деревья, листочки, местами уцелевшая довольно оригинальная архитектура создавали у солдат ощущение праздника. На крыше одного из домов жили даже белые голуби, а небо было тихое и голубое. Во всей окрестности ни людей, ни техники не было видно. Служилось легко, казалось, что все в дальнейшей жизни будет так же – легко и картинно-красочно.

И вдруг среди этой приятной и почти домашней картины раздается выстрел, потом второй. Оба «адресованы» Сереже, причем буквально в висок. Шум. Тревога. Автоматные очереди.

Виктор Сережу на руки и бегом в здравпункт. Пока нес, рубашка полностью кровью пропиталась. Два дня после этого ничего не ел, не мог прийти в себя от шока. Солдаты «прочистили» все окрестности, но стрелявшего так и не нашли. Да и нереально он выглядел бы на фоне нарядной осени. Если бы не выстрелы и ранение товарища, все бы приняли случившееся за фантом. Но факт, увы, имелся и он свидетельствовал, что все солдаты как один перед жестокой смертью беззащитны.

Потом хирург через ребят Виктору передал, что чудес, конечно, на свете не бывает, но может случиться так, что Сережа будет жить.

Пятьдесят на пятьдесят.

До самого виска, оказывается, полсантиметра не хватило.

Виктор, не помня себя от радости, три банки тушенки за один раз съел, а потом лег и прямо в блиндаже на сырой земле, подложив руку под голову, уснул как убитый. Он твердо был уверен, что друг выживет, потому что по-другому и быть не могло.

Их связывало слишком многое. К тому же Виктор знал, что у Сережи есть девушка и она ждет его. И он, Виктор, а не кто-нибудь, будет свидетелем на свадьбе, это уже давно решено. Спокойным, безмятежным, здоровым сном солдат отмечал новость о выздоровлении друга.

Тот день запомнили оставшиеся в живых ребята еще тем, что Виктор во сне улыбался, совсем как маленький ребенок, они смеялись над ним, щекотали его подбородок травинкой, а он все равно улыбался. Снова в сердцах поселилось чувство легкости и предвкушения чего-то хорошего.