На передовой закона. Истории полицейского о том, какова цена вашей безопасности

Я смотрю на Ника. Он выпятил грудь и выставил подбородок вперед. Он останавливается сантиметрах в тридцати от мужчины в капюшоне. Слишком близко. Ник подносит руки ближе к дубинке и газовому баллончику, и его щеки краснеют. Напряжение в его теле заставляет напрягаться и меня, и мне начинает казаться, что я что-то упустила. Может, он видит то, чего не вижу я?

– К стене, – приказывает Ник.

– Могу я спросить, почему вы меня остановили? – мужчина пятится к стене, держа руки поднятыми. Он выставил ладони в нашу сторону, что выглядит как примирительный жест. Я достаю блокнот из кармана жилета, и мы с Ником занимаем свои позиции перед ним. Он такого же роста, как я, то есть около 180 сантиметров, но сантиметров на пять выше Ника.

– Нет, твою мать, не можешь, – говорит Ник с ухмылкой.

От удивления я открываю рот, но тут же закрываю его. Меня приводит в ярость непрофессионализм Ника, но я не буду обсуждать это перед незнакомым человеком. Я вижу гнев в глазах мужчины, и он вытягивает руки вдоль туловища, сжав кулаки.

– Я заметила вас на тротуаре, пока мы проезжали мимо в полицейском автомобиле, – говорю я спокойно и вежливо, указывая на перекресток. – Увидев нас, вы быстро накинули капюшон и изменили направление движения. Я сочла это подозрительным, и мы решили остановить вас, чтобы побеседовать.

– Спасибо, офицер, – отвечает он, обращаясь исключительно ко мне. – Хотя бы некоторые полицейские ведут себя профессионально, – говорит он Нику.

Ник делает шаг вперед и почти вплотную приближает лицо к лицу человека в худи.

– Хочешь поговорить об этом?

Несколько секунд они остаются нос к носу и дышат друг другу в лицо.

У меня складывается впечатление, что я наблюдаю за столкновением мальчиков-подростков на игровой площадке. Ситуация настолько абсурдна, что мне хочется рассмеяться. Однако я этого не делаю, потому что вокруг стали собираться люди, и я понимаю, что они смотрят на нас. За нами всегда наблюдают. И я точно знаю, как быстро ситуация на улицах боро может выйти из-под контроля.

Я делаю последнюю попытку разрядить обстановку.

– Сэр, если вы оставите нам свои данные, то мы наверняка спокойно и быстро разойдемся.

Но человек в худи даже не слышит меня. Он все еще смотрит на Ника.

Никогда не знаешь, что может произойти, если на твой разговор с прохожим собирается небольшая аудитория.

– Повернись и поставь руки на стену, – Ник все еще выкрикивает приказы, и я хочу, чтобы он разговаривал спокойнее. Я думала, что мужчина не послушает его, но тот раздраженно поворачивается, вытягивает руки и упирается ладонями в стену. Ник надевает перчатки и начинает шарить в карманах человека в зеленом худи. И делает он это жестко.

– Какого хрена тебе нужно? – говорит мужчина в худи, причем так тихо, что я еле разобрала его слова.

– Ты смеешь произносить ругательства в мой адрес? – орет Ник, поднеся рот к уху досматриваемого. – Ты угрожаешь офицеру полиции?

Я не понимаю, как до этого дошло, и убираю блокнот в карман жилета. Ник продолжает кричать. Я вытягиваю руки вдоль туловища, слегка поворачиваю ладони вперед и ставлю ноги шире.

– Хочешь поговорить об этом в участке? – Ник повысил голос настолько, что практически все прохожие остановились. Он завершает досмотр, хватает за плечо человека в худи и резким движением разворачивает его лицом к себе.

– Да я ничего не сделал, твою мать! – мужчина в худи в ярости, и часть меня тоже. В глубине души я хочу схватить Ника за жилет и начать орать ему в лицо. Однако понимаю, что стою посреди оживленной лондонской улицы в полицейской униформе и слушаю, как в адрес моего коллеги выкрикивают ругательства. Я не знаю, почему Ник вышел из себя, но Ник – это мы, а человек в худи – они. И я знаю, на чью сторону встать.

– Вы ругаетесь в общественном месте, пугая всех этих людей, – говорит Ник, указывая на толпу, и человек в худи обхватывает голову руками.

– Вы остановили меня без причины, мать вашу, – кричит он. – Вы орете мне в лицо, грозитесь отвезти в участок, безосновательно досматриваете. У меня ничего нет! Я просто шел по долбаной улице!

– Прекратите ругаться, – говорю я громко и четко. Пусть все слышат предупреждение.

– Он первый начал меня оскорблять! – умоляюще говорит мужчина, надеясь найти во мне союзника. Он прав.

– Давайте все успокоимся, – говорю я. Как только эти слова вылетают из моего рта, вулкан эмоций начинает извержение. Ник хватает человека в худи за запястье. Тот нагибается и подается вперед, толкая Ника в свою сторону. В результате они оба ударяются о стену. Я хватаю мужчину в худи за правую руку, а Ник застегивает наручник на его левом запястье.

– Это полицейский беспредел! – кричит он. – Я ничего не сделал!

– Прекратите сопротивляться! – кричу я, подавая Нику свободное запястье задержанного, чтобы он мог надеть наручники надлежащим образом.