Наикратчайшая история Греции. От мифов к современным реалиям

Есть и те, кто винит Венизелоса, что он тешил себя иллюзиями, будто анклав в Малой Азии поможет сдерживать напор турок. Разве акриты времен Византийской империи не считали, что восточную границу защитить невозможно? Ясно же, что требование возврата территорий был для куда более многочисленных турок всего лишь вопросом времени. Не был бы Константинополь более реалистичной целью, ведь Босфор служит естественной границей между Европой и Азией? Великие державы, наверное, не возражали бы; во всяком случае, все разговоры о Царьграде прекратились после того, как в России пришли к власти большевики.

Возможно, изъян заложен в самой политической системе страны, которая роковым образом склоняется к популистским крайностям. С обретения независимости Греция все повторяет и повторяет цикл Полибия, перемещаясь от анархии к олигархии через тиранию, аристократию и монархию. Однако она так и не добралась хоть до какой-то формы демократии — не говоря уже о политии, — которая пришлась бы по нраву Аристотелю. Избалованные граждане, не имевшие возможности прямо участвовать в управлении, превратились в неуправляемую толпу. «На Константинополь!» — таков был ее лозунг в 1844 г. К 1920 г. она уже не просто кричала, а вытаскивала своих противников из их машин и расстреливала в упор.

Лава

К октябрю 1922 г. греки Малой Азии или погибли, или попали в плен, или старались выбраться из морских портов страны, которая больше не желала видеть их у себя. События на реке Сакарья можно было сравнить с извержением вулкана, а беспорядочный поток растерявшихся людей — с лавой, которая, постепенно остывая, сползала в морские воды у Смирны. Последствия не заставили себя ждать. В Афинах после целой вереницы переворотов и контрпереворотов при поддержке раздираемой противоречиями армии возникла Вторая Греческая республика. С самого начала ее судьба оказалась в руках опасно политизированных военных.

Лозаннский мирный договор 1923 г. лишил Грецию всего, что она приобрела три года тому назад. Новые границы, проведенные без всякого учета больших притязаний Венизелоса, принесли одно только разочарование. Правда, по сравнению с крошечным королевством образца 1832 г. и это было неплохо. Новая Греция стала почти такой же, как страна в наши дни, и располагалась почти на той же территории, где и классические города-государства в V в. до н. э.

Все еще великая

Лозаннский договор не урегулировал гуманитарного кризиса, который разыгрывался на берегах Восточной Греции и Западной Турции. Венизелос первым предложил обменяться населением. Ему было совершенно ясно, что возврат к прежнему, многовековому мирному сосуществованию теперь просто немыслим. И он предвидел, что даже из жалкого на тот момент состояния его страны может появиться что-то хорошее.

Успешный [обмен населением] позволит нам за несколько лет сбросить тяжкое бремя, наложенное неудачным исходом войны, и гарантировать, что, хотя Великая Греция и распалась, новая Греция, чьи границы не будут надежными без признания Западной Фракии и Македонии греческими территориями, объединится не только политически, но и этнически.

Венизелос — Министерству иностранных дел Греческой республики

В письме к совсем юной Лиге Наций он потребовал, чтобы эту операцию возглавил ее первый верховный комиссар по делам беженцев, полярный исследователь Фритьоф Нансен.

Мы будем требовать, чтобы эвакуация проводилась под наблюдением доктора Нансена, который засвидетельствует, что она прошла совершенно цивилизованно… Нашему морально-политическому авторитету в цивилизованной семье государств очень сильно повредили поджоги и другие жестокости, которые греческая армия позволила себе в Малой Азии.

Венизелос — Лиге Наций

В основе обязательного обмена населением лежала религия; идея была в том, что разные сообщества сумеют выстроить между собой крепкие связи, чтобы интеграция «заработала». Однако тут открылось много неожиданного. В анатолийской глубинке население целых деревень составляли говорившие по-турецки христиане. На Крите жили говорившие по-гречески мусульмане, христианские предки которых приняли ислам, чтобы турки не облагали их налогом. Во многих местах Северной Греции грекоязычные мусульмане составляли большинство. Всех их вынудили против воли покинуть свои дома.